Черниговская губерния
Гудовичи – графский род края
Оглавление
Генерал-фельдмаршал Иван Васильевич Гудович
Усадьба Ивайтенки и ее владельцы
Черниговское ополчение 1812 года
Предводители дворянства графского рода Гудовичей
Имение Гудовичей в с. Разрытое
Разрытовский Свято-Троицкий Покровский женский монастырь
Разрытовский монастырь после Октября 1917 г.
Родословная графов Гудовичей
Гудовичи ведут свой род от шляхтича Станислава Яновича, который в 1567 г. получил подтвердительную грамоту на владение имением Гудайце от польского короля.
Его сын Иван Станиславович в 1655 г. стал Стародубским городовым атаманом, а внук Станислава – Павел Иванович –"товарищ хоругви. Петыгорской" в 1680 г. переехал в Малороссию и был бакланским сотником (1697-1700).
В отношении родоначальника Станислава Яновича среди историков есть значительные расхождения. В. Модзалевский отмечает, что вести от него поколенную роспись рода Гудовичей не совсем корректно, так как время жизни Станислава Гудовича определяется весьма различно. Граф Милорадович считает, что он был отцом Павла Гудовича, а А. М. Лазаревский – что он был дедом Павла. В деле о дворянстве графов Гудовичей в Архиве Департамента Герольдии есть указание на то, что Станислав Янович Гудович жил в 1568–1587 г.г имел сына Ивана и внука Павла Ивановича. Из этих разноречивых указаний нельзя заключить с определенностью, когда жил Станислав Янович Гудович и в какой степени родства он приходился Павлу Гудовичу.
После того как Павел женился на вдове Степана Трайковского, он стал владельцем с. Ивайтенки. При поляках с. Ивайтенки принадлежало шляхтичу Сковородке, а после поляков Рославцем отдано значному товарищу Степану Тарайковскому. В 1700 г. Павел был убит под Нарвой в войне со Швецией.
Павел Станиславович Гудович оставил двух сыновей – Андрея и Степана – потомки которых стали родоначальниками графской и дворянской ветвей рода. При разделе наследства Павла, Ивайтенки присвоил сын его Андрей, а обиженному брату Степану гетманом в 1716 г. было выделена в полковой сотне д. Басихин.
Степан Павлович Гудович, "знаменитый товариш войсковий полку Стародубовскаго", служил значковым товарищем Стародубского полка. В 1736 г. был уволен от служб из-за болезни с определением на его место сына. Степан был дважды женат и имел троих детей. Происходившая от него дворянская линия рода Гудовичей пресеклась во второй половине XIX в.
Старший сын Павла Андрей стал бакланским сотником в апреле 1709 г., но был им недолго – он был смещен вследствие интриги, предпринятой против него Антипом Соколовским.
Андрей принял активное участие в «почепском деле» Меншикова по передаче ему в подчинение владений Бакланской сотни, чем заслужил его доверие. За эту услугу Меншиков поставил в 1720 г. бывшего бакланского сотника своим почепским комендантом, в должности которого Андрей Гудович самовластно «округлял» принадлежащую Меншикову Почепскую волость, путем присоединения к ней земель соседних Мглинской, Бакланской, Стародубской и Погарской волостей, «производя при этом всяческие насилия», не забывая также и себя. При поддержке Меншикова стал в Стародубском полку крупным землевладельцем.
Свое положение и влияние он сумел сохранить и после падения Меншикова. Несмотря на прежнюю службу у Меншикова, когда Андрей Гудович знать не хотел и публично оскорблял гетмана Апостола, последний в 1732 г. принял Гудовича с его сыновьями под "гетманскую протекцию" и определил их "под бунчуком, главным гетманским знаком, службу отправлять".
|
|
Неизв. худ. Портрет Василия Андреевича Гудовича, 1743 год.
Андрей Гудович был женат на дочери войскового товарища Марфе Игнатьевне Рубец, от брака с которой имел 4 сыновей (Василия, Александра, Ивана и Марка) и 6 дочерей (Марию, Дарью, Агафью, Василису, Евфросинью и Софью).
Сын Андрея Василий (1713 - 1764), женившись на вдове Ивана Даровского (бывшего "господаря" гетмана Скоропадского), значительно увеличил отцовское наследство, дослужился до чина генерального подскарбия Войска Запорожского (третья должность по чину после гетмана, в функции которой входило заведование всеми малороссийскими доходами и расходами) и стал родоначальником графской ветви малороссийского рода Гудовичей.
Женат он был дважды – первым браком на дочери Прилуцкого полкового сотника Анне Петровне Носенко-Белецкой, а вторым – на дочери бунчукового товарища Марии Степановне Миклашевской. От двух браков у него было 16 детей: 6 сыновей и 3 дочери – от первого брака, 5 сыновей и 2 дочери – от второго.
Сыновья Василия Андреевича прославили род Гудовичей, сыграв важную роль в истории Мглинской земли и истории России в целом.
Родословная графов Гудовичей
Василий Андреевич Гудович имел свой герб и печать, с характерным для XVIII столетия вырезанным на ней гербом, которая хранится в отделе личных печатей малороссийской старшины Музея Шереметьевых в Киеве. После ликвидации в 1762 г. гетманщины Василий Андреевич был произведён в тайные советники.
|
Герб Василия Андреевича Гудовича |
Личная печать В. А. Гудовича, XVIII ст |
Сыновей своих - Ивана, Андрея, Михаила, Александра, Петра, Николая и Василия – Василий Андреевич воспитывал в Киевской семинарии, «по тогдашнему времени весьма хорошо». Они изучали разные классические европейские языки. Отлично образованные они вели свое хозяйство по европейским образцам.
Все сыновья Василия Андреевича (от двух жен – Анны Петровны Белецкой и Марии Степановны Миклашевской) избрали военную карьеру, а семеро дослужились до генеральского чина.
Точные и яркие характеристики сыновьям Василия Андреевича от первой жены дал Дудицкий –Лишин в своем «Журнал ежедневных занятий». О старшем сыне Андрее и его брате Василии, от первой жены, Лука Дудицкий-Лишень в своем журнале отмечает, что
«Андрей был генерал-адъютантом и любимцем Императора Петра III, а по смерти его жил в имении своём селе Душатине, не великолепно, но не худо; однако – отчасти расчётливо. Хотя редко, но отличные дела проделывал. Суражский казначей, человек недостаточный, но честный, просил его, однажды, защитить перед начальством, по случаю сделанного им просчёта 5300 рублей – он ему эту сумму тотчас подарил, и он в наследство даже оставил благодарность его имени.
По вступлении на престол Павла I, пожелал он, отцовский любимец, лично засвидетельствовать свою признательность; Андрей Васильевич был вызван в Петербург в 1797 году, я служил тогда в гвардии Измайловском полку сержантом; узнав, что сей сосед наш в Петербурге, иногда бывал у него по утрам. Когда в 1797 году был выпущен я в армию офицером, то придя, по обыкновению, к нему весьма рано, застал у него племянника, молодого человека, сына сестры его Жураховской; он с серьёзным видом давал ему наставления, к хорошей жизни относящиеся, ставил меня в пример и потом сказал мне: «я знаю, что отец твой тебе присылает некоторые деньги, чтобы ты смог экипироваться хорошо по-офицерски; он мне сосед и приятель! Вот тебе пятьсот рублей». Этим я тронут, был до слёз. Взяв деньги, и с чувством поблагодарив его, я простился с ним, выехал из Петербурга, и до дверей гроба моего, такого одолжения не могу не чувствовать.
Младший брат его Василий, не бедный человек, но не такой расчётливый, как Андрей Васильевич. С давних времён должен был Василий ему, по заёмному письму десять тысяч рублей; перед смертью, Андрей Васильевич попросил брата навестить его. Андрей Васильевич при многочисленных соседях, подзывает к себе брата, берёт его за руку, глядит ему в глаза и наконец, говорит: «брат … ты бедный?..» Он отвечает: «Что-ж делать». Андрей Васильевич, всё держа брата за руку и смотря быстро в глаза, долго колебался; напоследок, отпустив руку, перевернулся на другой бок и сказал: «Надобно уметь жить, как я». Тот уехал от него с неудовольствием, но на завтрашний день Андрей Васильевич отослал ему его заёмное письмо и при нём наличных десять тысяч рублей.
Андрей Васильевич любил принимать у себя соседей, но не без разбора; с ними обходился по приятельски, каждому был верный приятель и помощник; был в обхождении весел, любил слушать и говорить острые слова. Обсуждать с приятелями о разных тяжбах была любимая его тема. Будучи остр в суждениях, никогда ни с кем не спорил. Одолжал желающим занять под проценты, то есть шесть на сто; в ожидании отдачи был крайне снисходителен. К прискорбию соседей и домашних своих, он скончался холостым, на 69 году от рождения, оставив имение своё из трёх тысяч душ крестьян и до пятисот тысяч рублей старшему брату своему, от одной матери рождённому, Ивану Васильевичу. Да почтит его прах в мире, до зари будущего воскресенья!»
Генерал-фельдмаршал Иван Васильевич Гудович
Возвышение рода Гудовичей, связано, прежде всего, с именем второго сына Василия Гудовича – Ивана. Он - единственный из уроженцев Брянщины, достигший высокого воинского звания генерал-фельдмаршала. Иван Васильевич Гудович (1741-1820) вошел в почетный ряд российских военачальников как активный участник трех русско-турецких войн, человек, отдавший военной деятельности более пятидесяти лет своей жизни и служивший при пяти монархах - Елизавете, Петре III, Екатерине II, Павле I и Александре I.
Иван Гудович родился в селе Ивайтенки Стародубского полка в 1741 году. Обучался, вместе с братом своим, Андреем Васильевичем, в Кенигсбергском и Лейпцигском университетах. Германские университеты позволили Гудовичу в молодости прекрасно усвоить латинский, французский, немецкий и итальянский языки.
В 1759 году, в возрасте 18 лет, поступил на военную службу прапорщиком инженерного корпуса. Проявив способности, был замечен графом П.Шуваловым и назначен к нему адъютантом. Вскоре после смерти императрицы Елизаветы он становится флигель-адъютантом, а затем, благодаря поддержке брата Андрея (в то время генерал-адъютанта и фаворита императора Петра III), – генерал-адъютантом у всесильного в то время графа П.И. Шувалова с чином подполковника.
|
|
Так хорошо начавшаяся военная служба едва не прервалась после дворцового переворота 1762 года, приведшего к власти Екатерину II. Молодой подполковник был арестован гвардейцами и три недели провел в заключении. Однако новая императрица отнюдь не желала начинать свое царствование с расправ – все, арестованные в горячке переворота, были очень быстро освобождены и никаких репрессий к ним не применялось. В дальнейшем подавляющему большинству в той или иной степени приближенных к свергнутому царю удалось беспрепятственно сделать неплохую карьеру в блестящее екатерининское правление. Тем более это относилось к Ивану Гудовичу, для которого всегда единственно важной была преданность военной службе.
Гудовичу удалось убедить императрицу в своей верности престолу, и в 1763 г. он стал командиром Астраханского пехотного полка, с которым участвовал в походе русских войск в Польшу. Во время русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг. Гудович сражался под знаменами А.М.Голицына и П-А.Румянцева. В 1769 г. он отличился при взятии Хотина, за что 28-летнего Гудовича раньше положенного срока произвели в бригадиры.
В сражении у реки Ларги (1770 г.) Иван Васильевич командовал бригадой, которая участвовала в овладении турецкими батареями и лагерем, за умелые и мужественные действия он был награжден орденом святого Георгия 3-й степени, минуя низшую степень этого ордена, четвертую. А в 1771 году его награждают орденом Святой Анны.
Направленный с корпусом в Валахию, он разгромил войска Сераскир-паши и занял Бухарест, за что был удостоен чина генерал-майора (1770 г.). В следующем году Румянцев направил его под Журжу, где Гудович, командуя средней колонной осадных войск, участвовал в успешном штурме этой крепости.
После войны Гудович командовал дивизией в Малороссии, в 1777 г. был произведен в генерал-поручики, с 1784 г. являлся рязанским и тамбовским генерал-губернатором, одновременно инспектором армии по кавалерии и инфантерии, за ревностную службу получил ордена святого Александра Невского и Святого Владимира первой степени.
С началом Русско-турецкой войны 1788-1791 гг. генерал Гудович возглавил войска, действовавшие на юге Малороссии. 14 сентября 1789 г., командуя корпусом из 11-ти полков, он взял приступом крепость Гаджибей, при взятии которой отличился авангард О. де Рибаса. В 1795 г. крепость Гаджибей будет переименована в Одессу, а испанец на русской службе де Рибас (иначе – Дерибас), будет отстраивать Одессу, где и доныне существует знаменитая Дерибасовская улица.
В следующем году Гудович добился нового успеха, более крупного, - взял крепость Килию, где трофеями Ивана Васильевича стали 72 пушки и 12 мортир. Под Измаилом, который он решил взять осадой, его нашло письмо главнокомандующего Г.Потемкина: тот поздравил его с монаршей милостью - производством в генерал-аншефы за покорение Килии - и сообщил о назначении к "командованию войск у Кавказа и Кубани, где настоящие обстоятельства требуют начальника отличных достоинств". У осажденного Измаила Ивана Васильевича сменил Суворов.
Став командующим Кавказским и Кубанским корпусами, Гудович продолжил войну с турками. С его именем связано первое присоединение к России Анапы. Задание отбить эту крепость у турок он получил от князя Г.Потемкина и 29 мая 1791 г. двинулся в поход через реку Кубань.
Подступив к Анапе, он начал ее осаду, но затем решил взять ее штурмом. При мощной поддержке осадных батарей штурм состоялся в ночь с 21 на 22 июня. В критический момент атаки, когда чаша весов заколебалась, Гудович бросил вперед резерв, и сопротивление турок было сломлено. 13,5 тысяч оборонявшихся сдались в плен, около 150 человек спаслись на судах, остальные погибли. Русские захватили более 100 знамен. За эту победу Гудович был награжден орденом святого Георгия 2-й степени и шпагой, украшенной бриллиантами «во уважении усердной службы, радения и точности его в исполнении предположений главного начальства, искусства и отличного мужества, оказанного им в походе со вверенным ему корпусом, отражая неприятеля, и при взятии штурмом города Анапы».
Памятник И. В. Гудовичу в Анапе
После окончания войны Иван Васильевич энергично занимался военным укреплением и хозяйственным развитием Кубани и Кавказа. За устройство пограничной линии и строительство новых крепостей (Усть-Лабинской, Кавказской, Шелководской) он был удостоен высшего ордена Российской империи – ордена святого Андрея Первозванного и золотой шпаги.
5 апреля 1797 года, в день коронации Павла I, Ивану Васильевичу был пожалован графский титул. В императорском указе содержалось и подробное описание присвоенного родового герба. В щите, разделенном на четыре части, посередине находится сияющее Солнце и на оном изображено имя Его Величества Государя Императора Павла Первого. В первой и четвёртой частях, в зелёном поле золотой Крест, поставленный на золотой Подкове, а внизу оной крестообразно положены две золотые Стрелы остроконечием вверх. Во второй части, в красном поле диагонально к нижнему левому углу означена Лаврами обвитая серебряная Шпага. В третьей части, в чёрном поле серебряная Стена с проломом и над нею видна литера А, означающая взятую им крепость Анапу.
|
|
Щит имеет на поверхности поставленный серебряный Шлем, увенчанный графской Короной, над которой двуглавый чёрный коронованный орел.
Намет на щите чёрного и зелёного цвета, подложенный золотом. Щит держат: с правой стороны Сармат, имеющий в руке лук и за плечами колчан. А с левой — лев. В основание герба девиз — ARMIS ET LABORE (в переводе с латыни, «Оружием и Трудом»).
Трудно найти более подходящие слова, характеризующие полководческий путь И. В. Гудовича, чем этот девиз, – не только оружием, но и невероятным трудом, – когда победоносное сражение является только венцом тщательно спланированной операции. Придерживаясь данного правила, Иван Васильевич навсегда вошел в пантеон великих отечественных полководцев.
Именным высочайшим указом от 12 декабря 1809 г. графское достоинство, дарованное Ивану Васильевичу Гудовичу, было распространено на его братьев: генерал-майора Михаила (1752-1818), генерал-лейтенантов Василия (1753-1819) и Николая (1758-?) и действительного статского советника Петра Васильевича Гудовича (1759-1821).
Убийство Павла I и воцарение Александра I сильно пошатнули влияние Гудовичей при Дворе. Новый император в июне 1801 г. отправил заслуженного генерала в отставку. Гудович уехал в одно из своих имений в Подольской губернии, где безвыездно жил вплоть до 1806 г. Но вскоре его вновь призвали на военную службу и назначили главнокомандующим русскими войсками на Кавказе. Турция вновь объявила России войну и двинула на Кавказ отлично вооружённую Анатолийскую армию.
В распоряжении Гудовича была всего одна пехотная дивизия да несколько драгунских и казачьих полков. Помощи из России не было: все войска были сосредоточены на западной и южной границе – против Наполеона и турецких войск в Молдавии. На пути войск Гудовича стояла крепость Ахалкалаки, где укрепился авангард турок. Иван Васильевич принял решение взять крепость штурмом. Одну из колонн вёл генерал-майор Андрей Гудович – сын фельдмаршала. Но штурм не удался, русским войскам пришлось отступить. 18 июня 1807 г. под городом Гюмри на берегу речки Арпачай состоялась битва между русской и турецкой армиями. Гудович, воспользовавшись особенностями местности и силой огня своих пушек, отразил атаку турок, а затем сам перешёл в наступление. Сильно потрёпанной Анатолийской армии пришлось отступить на свою территорию. За победу в этом сражении Иван Гудович получил от Александра I чин генерал-фельдмаршала.
В сентябре 1808 г., в одном из боев против персов, оккупировавших Армению, фельдмаршал потерял глаз и, в довершение ко всему, тяжело заболел. Учитывая подорванное здоровье, он попросил освободить его от ответственных должностей. 7 августа 1809 года он был определен главнокомандующим в Москву со званием члена Государственного Совета и сенатора, а в феврале 1812 года вновь был вынужден, по причине старости, оставить службу. Александр I наградил графа Ивана Васильевича своим портретом, осыпанным бриллиантами, для ношения на груди и уволил его в отставку
Последние годы жизни Иван Васильевич провел в пожалованном ему императором Павлом I местечке Чечельнике Подольской губернии, занимаясь в кругу семьи музыкой и охотой. Современники И. В. Гудовича отмечали его замкнутый и нелюдимый характер. Бантыш-Каменский так пишет о характере Ивана Васильевича:
«Он был нрава горячего, правил строгих, любил правду и преследовал только порочных. С вида казался угрюмым, неприступным, между тем как в кругу домашнем или в приятельской беседе был ласков и приветлив.
Кроме российского, знал языки: латинский, французский, немецкий и итальянский. Имел прекрасный оркестр, составленный из домашних музыкантов, поддерживаемый сыном его, генерал-майором графом Андреем Ивановичем Гудовичем, который отличился с храбрым полком своим в Бородинском сражении».
Сосед генерал-фельдмаршала по поместью с. Душатино Суражского уезда Лука Дудицкий-Лишень так охарактеризовал Ивана Васильевича в своем «Журнале ежедневных занятий»:
«Граф Иван Васильевич – старший, не только по армии нашей, но во всей Европе фельдмаршал. При Императоре Павле I, во время службы моей он был Днестровский Инспекции Инспектор. При Императоре Александре I, в Грузии, а потом в Москве главнокомандующий. При вступлении в Москву Бонапарта с армией, место его занял граф Фёдор Васильевич Растопчин. С тех пор живёт он в Каменец-Подольской губернии, в подаренном ему Императрицей Екатериной II местечке Чечельник.
Девиз характеру его следующий: через меру скуп, горд до безумия, ужасно нелюдим, тешится несчастьем им кому-либо произведённым, никому в жизни его, даже ближайшим родственникам своим добра не делал.»
Граф Иван Васильевич был женат на дочери последнего малороссийского гетмана, графине Прасковье Кирилловне Разумовской, и оставил детям своим (Кириллу, Андрею и Елизавете) двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят четыре души.
Умер генерал-фельдмаршал 22 января 1820 г. и, согласно завещанию, был похоронен в Софийском соборе в Киеве, откуда его останки были перенесены в Успенский собор Киево-Печерской лавры. После того, как в 1942 г. Успенский собор был взорван, могила Ивана Гудовича затерялась.
Усадьба Ивайтенки и ее владельцы
Ни сам фельдмаршал, ни его потомки, уже не имели прямого отношения к Ивайтенкам, проживая в основном в Москве и Московской губернии, а также Подольском имении местечке Чечельник. Таким образом, дальнейшая история села Ивайтенки, оказалась связанной с именами младших братьев Ивана Васильевича Гудовича, – Михаилом (1752-1818) и Александром (1755-1809), – при которых был устроен здесь замечательный парк и усадьба. Дудицкий-Лишин в своем дневнике дал развернутую характеристику владельцам имения с. Ивайтенки.
«Граф Михайло Васильевич был при гетмане Разумовском адъютантом, человек с редкими достоинствами: учён, умён, ловок, искателен, благодетелен и при этом стяжателен. Он нажил имение до трёх тысяч душ крестьян. Место жительство его, было, село Ивайтенки. Дом каменный с приличным садом и проч.; всё соответствовало помещику, имеющему означенное число душ крестьян. Проживал после смерти гетмана больше в столицах.
|
|
Новгород-Северский губернатор Журман был старик без потомства; умер он, не сделав никакого распоряжения недвижимому имению своему, состоящему из двух тысяч душ крестьян. Михайло Васильевич Гудович, отыскав одного казака малороссийского, звавшегося подобно губернатору Журмою, взяв его к себе, определил в полк и малым иждивением доставил ему офицерский чин; потом вступил с этим новым Журманом в отыскание, будто наследственного по губернатору имения. Хотя издержки были не малые, однако успел до того, что всё имение новому Журману отдано, а от него, за бесценок, перешло к Михайле Васильевичу. Незадолго перед смертью сделав в суде сделку с братом своим Александром, что – кто из них после умрёт, тот наследует часть имения прежде умершего.»
Михаил дослужился до генерал-майора и умер в 1818 г., будучи холостым.
|
|
Второй владелец с. Ивайтенки, Александр Васильевич, до получения в наследство имения, жил в поселенном им хуторе Александровке – скромно. Именно с его именем и именем его брата Михаила связано возведение в селе Ивайтенки великолепного дворцово-паркового ансамбля, считавшегося подлинной жемчужиной Северной Малороссии.
С братом Петром, как и с Михаилом, заключил аналогичную сделку – кто «в живых останется – наследует часть усопшего». В 1784 г. Александр дослужился до чина бригадира и умер в 1809 г., не дождавшись графского титула, холостым.
Характеризуя третьего владельца с. Ивайтенки, – Петра, – Дудицкий-Лишин пишет:
«граф Пётр Васильевич – сенатор и разных орденов кавалер. Характер его есть камень преткновения для современного писателя. Он учён и умён, искателен и вместе с тем нелюдим, щедр и скуп по временам, гостеприимен, всему и ничему не верит, прост в обхождении, иногда ужасно коварен. Соседи его любят и при этом знают много примеров его чрезвычайных интриг; скрытен и откровенен, стяжателен и ничем не дорожит, важен и ветренен и прочее.»
Великолепие дворца и усадьбы в с. Ивайтенки поразило немецкого путешественника Отто фон Гуна, который в 1805 году при описании своего путешествия по Малороссии восхищенно отзывался об этом шедевре садово-паркового искусства.
"В долине близ самой дороги, где надобно ехать по насыпанной высокой плотине, видно как бы с верху озеро со множеством на нем островов, то украшенных мраморными урнами, то засаженных небольшими рощицами, группами, боскетами, клумбами и цветами. Около их плавают гордые лебеди, воспевая Аркадскую песнь свою, и гуси с мыса Доброй Надежды.
Чем долее идешь, тем более обнаруживаются приятности и прелести всего места, около восьми верст в окружности и двести пятьдесят десятин поверхностного содержания имеющем, все то, что только может быть украшено подражательным искусством. Она избрала себе в садовники самого владельца сего прямо Швейцарского местоположения; ибо он, как друг природы, как любитель прекрасного и возвышенного, соединяет в себе с глубоким познанием высокий вкус, дабы скромною рукою помогать только натуре и придавать ей принадлежащее по справедливости.
Непрерывная разнообразность долин и гор, лесов, лугов и полей, прелестных видов и в задумчивость приводящих дорожек, водопадов, озер, разных дерев и растений Северо-Американских, строений различного рода и множества тому подобного доставляют страннику неутомимое упражнение.
Не должно пропустить упомянуть о прекрасном Китайском домике, в саду построенном, который в особливости производит удивление тою верностью и точностью, с каковыми все в нем сделанное занято от Китайцев. Здесь привлекает на себя внимание каждая дверь, самая лестница, каждое украшение, даже замки, мебели, одним словом все, как с наружи, так и изнатри.
В одной из комнат все стены обложены лакированными с золотом досками, изображающими жизнь Конфуция. В другом садовом же строении сделана прекрасная Русская баня с ванною, многими комнатами и со всеми принадлежностями. Музыка здешняя, из шестнадцати человек состоящая и превосходно играющая, занимает также часть приятностей Ивайтенских …
Природа собрала здесь в месте, около 8-ми верст в окружности и 250-ти десятин поверхностного содержания имеющем, все то, что может быть украшено подражательным искусством. Она избрала себе в садовники самого владельца сего прямо швейцарского местоположения, ибо он как друг природы, как любитель прекрасного и возвышенного, соединяет в себе с глубоким познанием высокий вкус, дабы скромною рукою помогать только натуре и придавать ей принадлежащее по справедливости..."
Усадьба Гудовичей в с. Ивайтенки, 1805 г.
В записках доктора французской императорской гвардии Де ла Флиза, проживавшего в 1812-1814 в Мглинском крае и близко знакомого с местными помещиками, находим интересную характеристику усадьбы Ивайтенки, которая, после смерти в 1809 г. Александра Васильевича, перешла по наследству к его младшему брату – Петру Гудовичу.
Де ла Флиз так описывает свои впечатления от посещения имения Гудовичей в с. Ивайтенки:
«Через некоторое время мы едем в село Ивановку (село Ивайтенки – Е. Л.), имение графа Петра Гудовича, где находился большой господский дом. В этом самом доме нас приняла полная, красивая немка, женщина, которую граф содержал и сделал хозяйкою дома.
Она повела нас через богатые комнаты в египетскую залу, так названную по отделке и убранству в египетском вкусе: тут были картины, изображавшие пирамиды, были сфинксы, и под ними иероглифические надписи. <…>
Господин Маркевич предложил мне осмотреть с ним весь дом. Длинные и темные коридоры вели в различные, довольно богато меблированные комнаты, украшенные картинами и статуями. Все вместе представляло нечто вроде лабиринта, а некоторые комнаты едва освещались маленьким стрельчатым окном в одно стекло. Казалось, архитектор этого здания хотел соорудить подобие средневекового замка.
Воротившись к обществу в сад, мы осмотрели там китайский домик в три крошечных этажа, выстроенный по образцу жилища мандарина, с позолоченною кровлею и крылатым драконом на верхушке. Все комнаты были убраны в китайском вкусе.
Потом нас повели посмотреть роскошную русскую баню. Комнаты были вымощены белым мрамором, стены выложены изразцами, а частью и сплошными зеркалами… Долго оставались мы при лунном свете в саду, пока не позвали нас ужинать. Стол был накрыт в зале, убранной по-турецки, и все время играла музыка. Экономка очень старалась угодить своим гостям. На другое утро рано гости стали разъезжаться».
Прошло сто лет и дворец Гудовичей в с. Ивайтенки посетил Ф. Ф. Горностаев, который дал его описание в книге «Дворцы и церкви Юга», изданной в 1914 г.:
«Широко раскинувшись «покоем» симметричный, весь двухэтажный дом своими боковыми корпусами выдвигается вперед, образуя подобие cour d honneur a (главного двора – Е. Л.).
Оригинальная архитектура дома носит «готическую» обработку, хотя вся она заключается в стрельчатом очертании оконных и дверных пролетов да в довольно высоком подъеме фронтонов, украшающих торцовые, выступающие части фасада дома и его среднюю часть. Обычным большим окнам, - в поле этих фронтонов, тоже придана стрельчатая форма. В сущности, этот «готический дом» весь основан на классическом приеме, где «готические» очертания окон – классических пропорций – рисуются на строгой глади стен.
Странное впечатление производит этот дом: сурово строгая его архитектура, его расползшаяся приземистая форма, с тяжелой мрачно нахлобученной высокой крышей, дышать подлинным средневековьем. И не уютом веет от этих мрачных стен, а чем–то аскетическим и отрешенным.
Длиннейшей анфиладой тянутся переделанные, лишенные убранства коридоры-залы, своим однообразием и тяжелой приземистостью пропорций навевающие удручающую скуку. От прежней художественной обработки комнат остался один лишь «египетский зал» с входным портиком из четырех каннелированных по-египетски колонн. Портик, плафон и стены, этого коридора – залы расписаны преимущественно набором всевозможных иероглифических знаков, изредка перемежающихся с несложной орнаментацией египетского стиля. Весь зал заставлен витринами и столами со статуями, бюстами, бронзой и многими предметами художественной индустрии, превратившими зал в какой- то музей прикладного искусства.
Все эти «китайские домики», «египетские и конфуциевы залы», - в связи с «готической» архитектурой дома и роскошью «английского» парка с «классическими урнами», указывают на эксцентрический вкус владельца, предвосхитившего те архитектурные идеалы, которые были в большом ходу с средины 19 века. Эта эпоха эклектизма допускала во внутренних отделках зданий часто совсем недопустимые соседства, где находилось место чуть не для всех стилей. Безразличное отношение к античному классицизму, создавшееся благодаря увлечению романтизмом, отводило ему второстепенное место, и часто заменялось более отвечающим духу времени ренессансом, не столь грандиозным и более нарядным и уютным.
Запустевшая и заглохшая Ивайтенская усадьба когда-то оживлялась шумной жизнью. Владелец усадьбы, генерал-майор, граф Михаил Васильевич Гудович, был современником графа П.В. Завадовского, владельца Ляличей, и фельдмаршала графа К.Г. Разумовского и был с последним в родстве. Он часто наезжал к фельдмаршалу в Батурин и находился там в день его смерти. Старая подруга фельдмаршала, графиня София Осиповна Апраксина, особенно благоволила к графу Гудовичу, по-видимому, имевшему, благодаря этому, большое влияние на образ жизни добродушного и бесхарактерного фельдмаршала.
В Ивайтенской усадьбе мало художественного, и ее запущенность переносится легко. К ней как-то идет окружающая ее лесная глушь, этот сумрачный дух прошлого, - дух забывчивости, где еще носится и живет тихое веяние минувшей безвозвратно жизни».
Единственный сын Петра Васильевича Гудовича (1759-?), Петр, умер в раннем возрасте, поэтому имение Ивайтенки отошло к потомкам его брата – графа Василия Васильевича (1753-1819), владельца имения с Разрытое. В 1860-х годах село Ивайтенки принадлежало внуку графа Василия Васильевича – его полному тезке – графу Василию Васильевичу Гудовичу (1819-1886). Он служил в Лейб-гвардии Конном полку, а по выходе в отставку полковником в 1847 году, проживал большей частью в Москве и в имении Ивайтенки. Интересную характеристику о владельце имения Ивайтенки графе Василии Гудовиче в своих воспоминаниях оставил известный историк Сергей Дмитриевич Шереметев:
«Имя его хорошо известно Конногвардейской семье сороковых и пятидесятых годов и тогдашнему обществу. Оно звучит и семье нашей родственно и сочувственно. Это имя – графа Василия Васильевича Гудовича.
Дослужившись до полковника в Конной гвардии, он вышел в отставку в конце пятидесятых годов и поселился в Москве, где у него были большие родственные связи. Жил он когда-то широко и нараспашку. Гораздо позднее он нашел себе счастье и покой, женившись на княжне Варваре Николаевне Щербаковой, некогда одной из красавиц Москвы.
В коронацию императора Александра II о ней, как и о Варваре Алексеевне Шереметевой, писали в иностранных газетах как о красавицах. Они были подругами детства и таковыми остались на всю жизнь. Почти одновременно состоялись обе свадьбы – графа В.В. Гудовича и графа В.И. Мусина-Пушкина. Тесная связь сблизила и мужей, благодаря дружбе жен.
Граф Гудович был человек верной и крепкой дружбы. Все знавшие его питали к нему сердечное влечение и уважение. Когда–то лихой кавалерист и несколько кутила, он доживал свой век добрым семьянином, окруженный вниманием и попечением своих близких, тесно примыкая к кружку Шереметевых с их друзьями. Все наши семейные радости, как и семейные печали, разделялись им, словно он был членом семьи, и таковым он был и в других своих многочисленных дружеских сношениях.
|
|
Я застал его на закате. Типичное малороссийское лицо старого гетмана, длинные седые бакенбарды и седые же усы, оно так и напрашивалось под кисть художника. Нрава веселого и общительного, он казался моложе своих лет, потому что всегда был юн духом и, несмотря на недуги приближающейся старости, принимал к сердцу все так же живо и участвовал неизменно в общем движении, всем интересуясь, за всем следя, - с чувством той почтенной независимости, которою так обладали люди прежних поколений. Его разговор был приятен и согревателен, его говор даже имел свою особую своеобразную привлекательность. Он был всегда изящен, всегда благожелателен, всегда ровен в своих сношениях и очень снисходителен. Редко осуждал он, да и то с оттенком особого добродушия.
Любил он свою родную Малороссию и свои поместья, которыми особенно дорожил. Ивайтенки и Шкрябино были его любимыми имениями; о них он часто говаривал. Военная жилка осталась в нем до конца дней, и когда он умер, то, согласно воле его, похоронили в дорогом ему конногвардейском мундире. Этот мундир надевал он во время высочайших приездов в Москву и в особо торжественные случаи, и без него никуда не выезжал. В нем появлялся он и на дворянских выборах, посещая их неизменно и принимая к сердцу все нужды дворянства.
В зале, где обыкновенно во время выборов подавали завтрак, у него было свое излюбленное место, во главе Бронницкого стола; любил он, когда к нему подсаживались и обращались, как к старшему товарищу и человеку опытному. Граф Гудович был неизменный участник всех гастрономических и иных обедов, устраиваемых тем кружком его друзей, в среде которых были граф А.В. Бобринский, В.А. Шереметев, Д.С. Сипягин, С.С. Перфильев, Ф.Н. Шипов и другие. Он не отказывался и от загородных поездок к цыганам и не избегал общества молодежи, всегда умея себя держать непринужденно и с достоинством; присутствие его оживляло молодежь, придавая особый характер этим ужинам и поездкам.
Он никогда не был специалистом – хозяином, по дружбе и по родству он был особенно близок Г.П. Галагану и графу А.С. Уварову. Хозяйством больше занималась княгиня Варвара Николаевна, перед которой он благоговел и которую пережил, горько ее оплакивая, но пережил недолго …
Молодость его прошла, говорят шумно и широко, но она не заглушила в нем золотого его сердца, ни верности чувств, ни благородства стремлений, ни бесконечной доброты. Все в этом человеке было просто, правдиво, честно в высоком значении этого слова, и струна неподдельного веселья и подкупающего добродушия звучала в нем неизменно до последних его дней!
Вижу я это доброе, простодушное лицо, эти улыбающиеся светлые глаза и выразительные седые усы. Старый кавалерист и кутила сказывался в нем до конца дней. При том это был человек глубоко верующий, искренно православный, чисто русский, скромный и по – христиански милосердный. При нем нельзя было поддаваться унынию; всегда находил он ласковое, участливое слово, которое оживляло и смягчало иногда горькие минуты.
Зато как хорош он был на пирушках, когда начинал рассказывать случаи из своего прошлого, вспоминать о людях, уже давно отошедших; сколько было в нем изящества и благородства даже и тогда, когда он являлся нараспашку. Тонкий знаток и ценитель всего изящного, он имел особую страсть к часам, и у него сохранилось собрание старинных карманных часов и немало других предметов искусства.
Было у него также пристрастие довольно оригинальное к павлинам, и разводил он их у себя в черниговском имении, в Ивайтенках, а большом количестве, причем особенно дорожил белыми павлинами!
Был у него и конный завод в полтавском имении в Житовой долине, и им занимался он с любовью; курил он собственный табак, откуда-то нарочно им выписываемый. Его окружала семья самою горячею заботою…»
От брака с княжной Варварой Николаевной Щербатовой (1834-1882) , граф Василий Васильевич имел 8 детей – трех сыновей и пять дочерей. Из них – четверо младших детей родились в селе Ивайтенки и были крещены в местной Преображенской церкви.
Последним владельцем усадьбы с. Ивайтенки был его сын, тоже граф Василий Васильевич (1866-1945). Он проживал большей частью в Петербурге, где служил при Высочайшем Дворе в должности шталмейстера, избирался Санкт-Петербургским Предводителем дворянства.
В 1917 году имение Гудовичей было разграблено и разрушено. До наших дней сохранились лишь остатки сиреневой аллеи, которая когда-то спускалась от оранжерей к пруду...
Старые Ивайтенки сегодня
По воспоминаниям старожилов села Ивайтенки, дошедших до наших дней, в Ивайтенках располагались пивоваренный завод, три мельницы, пеньковые склады. Все имение было огорожено кирпичной стеной. На каждом кирпиче стояли инициалы Гудовича. Все лестницы дворца были увиты цветами, внутри помещений - множество зеркал.
Перед дворцом располагался пруд, к нему вели мраморные ступеньки, вдоль которых стояли мраморные статуи. В пруду плавали лебеди, в парке гуляли павлины. Слева располагалась оранжерея с редкими цветами, которые Михаил Васильевич привозил со всех концов света. В сторону от с. Плевки (сейчас это с. Вишневое) находились псарня, содержащая более ста собак, и овчарня. Справа от имения располагалась конюшня.
Здесь же в усадьбе были две церкви. Одна внутри двора, другая - на холме справа. Церковь была очень красивой, огороженной в два ряда липами и кирпичным забором. Крестьяне ходили в церковь по мосту, ездить по которому не разрешалось – для этого существовала объездная дорога.
Черниговское ополчение 1812 года
12 (24) июня 1812 года собрав 600 тысячную армию, Наполеон форсировал Неман и вторгся в пределы России. Так началась Отечественная война 1812 года.
Дж. Кларк. Переправа наполеоновских войск через Неман
Борьба против нашествия наполеоновских войск потребовала напряжения сил не только регулярной армии, но и всего народа. Уже 6 июля 1812 года император Александр I обратился к народу с Манифестом:
«Божиею милостью, Мы, Александр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.
Неприятель вступил в пределы наши и продолжает нести оружие свое внутрь России, надеясь силою и соблазнами потрясти спокойствие Великой сей Державы. Он положил в уме своем злобное намерение разрушить славу ея и благоденствие. С лукавством в сердце и лестью в устах несет он вечныя для ней цепи и оковы.
Мы, призвав на помощь Бога, постановляем в преграду ему войска наши, кипящия мужеством попрать, опрокинуть его, и то, что останется неистребленнаго, согнать с лица земли нашей. Мы полагаем на силу и крепость их твердую надежду; но не можем и не должны скрывать от верных наших подданных, что собранныя им разнодержавныя силы велики и что отважность его требует неусыпнаго против нея бодрствования.
Сего ради при всей твердой надежде на храброе наше воинство полагаем мы за необходимо-нужное собрать внутри государства новыя силы, которыя, нанося новый ужас врагу, составили бы вторую ограду в подкрепление первой и в защиту домов, жен и детей каждаго и всех.
Мы уже воззвали к первопрестольному граду нашему Москве, а ныне взываем ко всем нашим верноподданным, ко всем сословиям и состояниям, духовным и мирским, приглашая их вместе с нами единодушным и общим возстанием содействовать противу всех вражеских замыслов и покушений. Да найдет он на каждом шаге верных сынов России, поражающих его всеми средствами и силами, не внимая никаким его лукавствам и обманам. Да встретит он в каждом дорянине Пожарскаго, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина!
Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества!
Святейший Синод и духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу России и народ Русский!
Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушало зубы устремлявшихся на тебя львов и тигров!
Соединитесь все; со крестом в сердце и оружием в руках никакия силы человеческия вас не одолеют. Для первоначальнаго составления предназначаемых сил предоставляется во всех губерниях дворянству сводить постановляемых им для защиты отечества людей, избирая из среды самих себя начальника над оными и давая о числе их знать в Москву, где избран будет главный над всеми предводитель. В лагере близь Полоцка, 1812, июля 6 дня.
На подлинном собственною Его Императорскаго Величества рукою подписано тако: