Черниговская губерния
Деятельность Есимонтовских по освоению земель края
Оглавление
Суражский монастырь и его судьба
Поселения, основанные Есимонтовскими
Есимонтовские и Турковские во время наступления шведов в 1708 г.
Григорий Есимонтовский – автор первой научной монографии по сельскому хозяйству края
Предводители дворянства Николай и Иван Григорьевичи Есимонтовские
В период Гетманщины начинается наиболее интенсивное заселение земель Мглинского края. Одним из активных инициаторов в освоении новых территорий, присоединенных к России, наряду с другими членами казацкой старшины (Рославцами, Скорупами, Турковскими, Гудовичами, Шираями и другими), были также представители рода Есимонтовских.
Эта фамилия относилась к мглинскому казачеству, из чьей среды они вошли в войсковую старшину. Первое упоминание о Есимонтовских относится к 1669 году, когда назывались двое из них – рядовой казак Фёдор и мглинский сотник Андрей. Но позже сын Фёдора Иван тоже был избран сотником, как только разбогател скупкой земель вокруг Мглина.
Этот пример наглядно показывает, что простому казаку не был заказан путь к средним и даже верхним эшелонам казацкой старшины. Для этого не обязательно было укреплять свой авторитет в старшине, можно было достичь той же цели, став богатым. В результате, начиная с 1669 г. по 1732 г. сотниками Мглинской сотни шесть раз избирались Есимонтовские: Андрей (1669-1671), Есимонтовский Иван (1673, 1680-1681, 1687), Афанасий (1709-1715), Алексей (1723-1732),
|
Герб рода Есимонтовских |
После указа Екатерины II Есимонтовские получают дворянство и родовой герб, на красном щите которого изображена опрокинутая стрела, сопровождаемая с боков двумя шестиконечными звёздами и полумесяцем, в нашлемнике герба – пять страусовых перьев.
Вероятно, еще при поляках казак Федор Есимонтовкий основал Симонтовку (Есимонтовку), поселив в ней бобылей. Об этом в 1729 г. сын Ивана Есимонтовского Алексей писал:
"с. Есимонтовку еще за держави полской, Федор, покойный дед мой, заводил и сам в оном (селе) живучи, также на своем грунте, несколько бобылей осадил. Потом, отец мой Иван Есимонтовский также несколько бобылей прибавил и прикупил у казаков тамошних грунту. А тяглыми людми восми двориками, на пяти чвертках поля жиючими, за владения полского владел сначала як и всею Мглинщиною, с городом Мглином, п. литовский воевода троцкий Николай Абрамович до Хмелницкого войны. Когда гетман Б. Хмелницкий с казаками, в яком чину дед мой и отец найдовалися, из Украины выбил ляхов, стала быти вся Мглинщина во владении гетманском и – оные восемь двориков в том же заведованю войсковом найдовалися... А в 1713 г., полковником Лук. Жоравкою ствержена в мое владение".
Родословная рода Есимонтовских
Это показание Есимонтовского может быть верным только, если дед его был "осадчим" Симонтовки, но более вероятно, что Симонтовка поселена была Николаем Абрамовичем, так как после изгнания поляков село это поступило в ведение мглинской ратуши. Есимонтовские выпросили себе Симонтовку только у Скоропадского, когда уже могло и не быть тех, кто помнил о её поселении...
Действительно, в 1650 г. село упоминается в Инвентаре волости Мглина как владение Николая Абрамовича, скорее всего, им же и поселенное. В это время в Симонтовке насчитывалось лишь 11 дворов поселенцев.
В 1669 году Федор Есимонтовский значился мглинским казаком, а его брат Андрей был уже мглинским сотником. Сын Федора, Иван, став сотником, расширил земельные владения и в самой Симонтовке, прежде всего, за счет скупки земель у местных казаков, что он продолжал делать и после того, как оставил сотничий уряд. Причем в купчих называется то «паном», то «казаком».
Так, по купчей 1696 г., мглинский мельник Васько Кондратович «часть свою третую мелницкую у млине под городом (Мглином), на Судинце речце стоячой, продав увечность пану Ивану Феодоровичу Есимонтовскому».
А в заемном письме 1697 г. читаем:
«Лист и доброволный запис от нас, Тимоха Подлузкого, жителя высочанского, от Иванюги Парфененка, от Максима Ушачока и от Уласа Данилевеча, жителей миских мглинских, чиним собе видомо, иж есть зостаем виновата талерай сот дванадцать битыми ровно, пану Ивану Федоровичу Есимонтовскому, казаку и товарищу значному сотни Мглинской повинныемо оную суму его рукоданную изъистить вси едностайне, без всякой отмови и отмоги, на день и термин заложоний в року идучом 1690 осмом, о воскресении тридневном...».
После изгнания поляков Симонтовка сначала поступила в ведение мглинской ратуши, но в начале 1710 годов Есимонтовские выпросили себе Симонтовку снова у гетмана Скоропадского, который вывел симонтовских крестьян из ведения ратуши, передав село войсковому товарищу Алексею Есимонтовскому. В 1713 году полковник Лукьян Жоравко закрепил за А. Есимонтовским его владение. В это же время, несколько дворов осадил в селе и старший брат Алексея – Афанасий.
Таким образом, от деда и отца братьям Есимонтовским досталось внушительное наследство, которое они активно наращивали. Однако, своей собственностью в Симонтовке братья владели раздельно: в 1723 году Афанасию принадлежало в селе 11, а Алексею – 7 дворов крестьян.
Озеро в с. Симонтовка
Село Симонтовка (Есимонтовка)
Дело Ивана Есимонтовского продолжил его младший сын Алексей, который поставлен был сотником на место Максима Бороздны, в июле 1723 г., когда Малороссией правил Вельяминов. В «указе» генеральной канцелярии, за подписью Вельяминова, Жураковского и Лизогуба, читаем:
«Полковникове наказному Стародубовскому г. Чарнолузскому зо всею старшиною того полку, объявляется: понеже по согласном всех сотнян мглинских желанию и по общом их прошению, поставлен сотником мглинским Алексей Есимонтовский, знатний полку старод. товарищ, респектом служеб войскових деда и отца, и самого его, и по указу на верность императорскому величеству к присязе приведен, того ради атаманя и товариство тоей сотне, ведая его совершенним началником, подобающее ему до войскового и гражданского сотенного правлениа и порядков стягаючоеся, отдавали послушенство и повиновение. Он теж, Алексей Есимонтовский, новоучреждений мглинский сотник, взаемним способом з сотнянами тамошними обходително и безобидно надлежащою управою поступати меет да и коммендерове полковому послушним быти всегда повинен. О чом г. полковник наказний стародубовский знаючи за объявлением сего указу, должен одправить кого пристойно в место Мглин и при собрании сотне тамошной товариства, вручить корогов ему, Есимонтовскому, без замедлениа».
Оба брата, Афанасий и Алексей, после смерти отца продолжали жить вместе, даже и поженившись. При них жила и мать, которая, вероятно, и препятствовала разделу. Пользуясь близким родством с заступившими после отца мглинскими сотниками, Романовским и Турковским, братья Есимонтовские пользовались влиятельным положением в сотне и не занимая еще никаких урядов, вели уже «скуплю» земель в значительных размерах, причем купчие писались большей частью на имя обоих братьев. Покупки эти производились в таких значительных размерах, что Есимонтовские могли на купленных землях не только строить водяные мельницы, но и садить целые слободы. Так, они поселили до 1708 г. две слободы – Вовнянку и Дехтяровку.
«Скуплей» Есимонтовские значительно увеличили отцовское наследство и в 1708 г. считались уже в числе мглинских богачей. Когда в 1710 г. мглинский сотник Турковский сделан был «господарем Гадяцкого замка», на место его был поставлен Афанасий Есимонтовский. Сотником Есимонтовский пробыл не менее пяти лет (1709-1715) и оставил этот уряд не по своей воле, так как младший его брат в одном письме говорит, что сотничество у старшего брата «было отобрано». Отобрано оно было, по-видимому, при участии Меншикова, так как Есимонтовского заменил чужой мглинчанам человек – Максим Бороздна, который ревностно подлаживался к тогдашнему владельцу Почепа Меншикову.
Лишившись сотничества, Афанасий Есимонтовский оставался вовсе без уряда до прихода на гетманство Апостола, когда сделан был прямо полковым обозным, уряд которого занимал едва ли не до самой смерти.
Афанасий имел двух сыновей, Ивана (1716-1767) и Степана (?-до 1754), а также трех дочерей. Иван Афанасьевич в 1740 г. служил при генеральном обозном Якове Лизогубе. Степан Афанасьевич был женат на дочери известного автора «Дневных Записок», Якова Марковича. Одна из дочерей Афанасия, Евпраксия, была выдана за стародубского полкового писаря Степана Максимовича, а другая, Домникия, – за есаула генеральной артиллерии Семена Карпеку.
Алексей Иванович Есимонтовский пробыл мглинским сотником почти десять лет и значительно увеличил за это время свое земельное имущество, скупая, получая в подарок и отбирая за денежные долги всякого рода земельные угодья, по разным местам Мглинской сотни. Затем Алексей Есимонтовский послужил еще пять лет бунчуковым товарищем и уволен был в отставку «за старость лет и весма крайнюю драхлость».
У Алексея было шесть сыновей – Семен, Василий, Федор, Степан. Михаил и Алексей. Старший – Семен, женатый на дочери Андрея Гудовича, умер в 1729 г., оставив одну дочь. Младший – Михаил, женатый на дочери Григория Скорупы, Марине, умер бездетным в 1746 г.
Мужское потомство оставлено было средним братом Степаном Алексеевичем, у которого было два сына Степан и Алексей. Оба эти Есимонтовские были знатными товарищами (Степан – бунчуковым, Алексей - войсковым). Степан Степанович, отдал часть своих крестьян зятю Семену Карповичу Ноздре, в приданое за своей дочерью.
Алексей, женатый на Татьяне Андревне Лишень, оставил двух сыновей Федора и Николая, последний, женатый на Елене Григорьевне Искрицкой, имел в конце XVIII в. до 1000 крестьян. В начале XIX века сын Алексея Степановича – Николай, выкупил у своей сестры Анастасии Ольшанской 17 дегтяревских дворов и владел ими около 20 лет. Впоследствии собственность Николая Алексеевича унаследовал его сын Григорий Николаевич Есимонтовский.
Суражский монастырь и его судьба
Афанасий Есимонтовский оставил о себе память, основав Суражский мужской монастырь, за свое чудесное спасение под Несвижем 19 марта 1706 г., где был убит стародубский полковник Михаил Андреевич Миклашевский и много других стародубских полчан.
|
Стародубский полковник Михаил Миклашевский |
Как сообщает предание, во время русско-шведской войны гетман Мазепа, чтобы избавиться от неугодного командира полка Миклашевского, отправил его полк, в котором служил Афанасий Есимонтовский, навстречу шведскому войску, заранее предупредив шведов о наступлении казачьего отряда. В результате полк попал в засаду.
Завязалась неравное, кровопролитное сражение. С поля битвы почти никому из казаков уйти живым не удалось. Среди немногих случайно уцелевших счастливчиков был и Афанасий Есимонтовский. В честь своего чудесного спасения он дал клятву построить на свои средства монастырь, что и сделал в год окончания Северной войны России со шведами в 1721 году.
По описанию конца XVIII века монастырь Суражицкий Благовещенский мужской "близ деревни Суражич лежит на возвышенном косогоре, обнесен деревянною оградою". Монастырь имел так же и второе название - Волосовицкий. В нем было две деревянных церкви и кельи.
Деревня Суражичи при р. Ипути впервые упоминается в 1650 г. в Инвентаре волости Мглина как владение Николая Абрамовича, скорее всего, им же и поселенное как слобода на берегу Ипути. В 1650 г. в д. Суражичи насчитывалось лишь 7 дворов первых поселенцев. Официальная версия о том, что г. Сураж Брянской обл. был основан в 1618 году, не имеет реального документального подтверждения.
Ипуть в районе г. Суража в настоящее время
Суражицкий монастырь был основан по ходатайству Афанасия Есимонтовского на имя архиепископа Антония Стаховского:
« …по силе моего убожества исполнити, овож теды доброволне набывши вечистою куплею в кгрунтах села Суражич, в уезде сотни нашой Мглинской, як отчинные, так дубровние и лисовие грунта прозываемие Волосовичи, местце угодное на построене святой обителе, рабски падши у ног вашой архипастирской святине, всепокорственно жебрем и з честним иеромонахом отцем Симеоном о позволителное божое и вашой архипастирской милости архиерейское благословение, дабы за вашим архиерейским позволителним благословением, намирителное дело зачати и благопоспешно совершити могли, о яковое позволене и по... рабско у вашой архипастирской святыне жебрачи, ожидая, пребываю вашой архипастырской святыне моего велце всемилостивейшого пана и пастира и всенадежнейшого добродея, всенежайший раб Афанас Есимонтовский. З Мглина. Мая 20, року 1719."
Из архиерейской грамоты Антония Стаховского следует, что Суражицкий монастырь был основан в 1720 г.:
"пан Афанасий Есимонтовский, знатный в войску запорожском товариш, с прочиими Бога и чин иноческий любяшими соседи, умислили спасения ради своего, на кгрунтах своих в уезде сотни Мглинской, в епархии Чернеговской, власною вечисто куплею набытих отчинних дубровних и лесових, Волосовичи прозываемых, скиток для пребываниа несколко иноков фундовати и церков там же во имя преблагословенной Девы Марии, в честь преславного её благовещения, создати, где местце угодное ко житию иноческому честный иеромонах Симеон Лущинский, по его ж божественному смотрению, узнавши и улюбивши, начат трудолюбне там жителствовати и на сие Богом предестинованное местце, да в нем прославляется имя Господне, согласно вси восхотеша Божия и нашего архиерейского благословения, еже не удалися от них, благословляем бо да во славу Божию и в честь преблагословенной Девы Марии, от них благозачатое утверждается и совершается дело, и непорочная в той сооруженной и освященной церкве о здравии и благополучии благочестивейшого государя нашего царя и вел. князя Петра Алексеевича, монархи всероссийского, також о щасливом рейментарства малороссийского правлении ясневелможного его мил. пана Иоанна Скоропадского, войск запор. гетмана, и о всем мире приносится жертва. Того ради властию нашею архиерейскою изволяем да вышереченный честный отец Симеон Лущинский во всем благочинном строение сие Богом предувиденное и прознаменованное содержит место и его же изволит странного старца житием добрим сведителствованного, да приймует з собою в обитание..."
Из грамоты Антония Стаховского видно, что устроителем Суражицкого монастыря был монах Симеон Лущинский. Но просуществовал монастырь недолгл – в 1786 г., при Екатерине II, он был закрыт вместе с другими, а монастырская церковь Благовещения Пресвятой Богородицы была перенесена в г. Сураж.
В церкви Благовещения Богородицы, находилась чудотворная икона Божией Матери, называемая Новодворскою. Вот что сообщается о ней в книге "Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых и чудотворных Её икон":
«Икона Божьей Матери, именуемая Новодворской, писана св. Петром, митрополитом Всероссийским, около 1320 года, тогда, как он ещё был на Волыни в монастыре, устроенном им на реке Рати, на урочище, называемом Новый дворец, ныне не существующем. Во время гонения на православных от униатов, когда они напали на Новодворский монастырь, тамошний иеромонах Иаков перенёс её в Черниговский Елецкий монастырь. Когда же устроился монастырь Суражский при городе Сураже, преосвященный Антоний Стаховский отдал сию икону строителю монастыря Симеону. В соборной церкви сего монастыря, теперь уже не существующего, стояла святая икона Новодворская.»
|
Икона Божией Матери Суражская (Новодворская), XIV век |
На Новодворской иконе Божья Матерь, держащая Спасителя на левой руке, изображена в венце, на голове Богомладенца также венец.
В 1781 году поселение Суражичи, большею частью монастырское, названо уездным городом Суражем, а с 1787 года, при закрытии монастыря, Благовещенский храм был перенесен, а его иконостас был построен заново. Вероятно, иконы старого иконостаса оказались ненужными и 18 икон, по распоряжению начальника губернии Е.К. Андреевского, в мае 1902. г. были переданы в исторический музей Черниговской губернии.
Среди переданных 18 икон находилась и икона Новодворской Божией Матери из Суражицкой обители. Доказательством этого служила сохранившаяся на раме иконы надпись, которая гласит: "Изображение чудотворной иконы Пресвятыя Богородицы называемой Новодворской обретающейся ныне в Благовещенском Суражицком монастыре. А сию икону отменил раб Божий Григорий Карпов Еланов с женою своею… 1781 года".
К сожалению, уже в начале XX века эта икона от времени слишком пострадала: краска во многих местах выцвела и осыпалась, вся икона слишком потемнела и живопись стала едва заметна.
В Черниговском музее, среди 18 переданных икон, также находились: Икона Спасителя благословляющего, с разогнутым Евангелием в левой руке на текст от Матфея "Рече Господь: иже любите отца и матерь паче мене…"; большая икона Спасителя, так называемая "деисус" или "деисис"; вторая большая икона "деисус"; четыре большие и равномерные иконы святых апостолов и евангелистов, изображенных во весь рост - по три в каждой иконе; четыре большие равномерные иконы святых пророков; две иконы распятия Святителя; небольшая икона, изображающее исцеление Спасителем слепорожденного; икона положения Спасителя во гроб; икона Святого Николая.
В настоящее время неизвестно, где находится икона Божьей Матери, писанная митрополитом Петром и пребывавшая в Суражицком монастыре. В годы революции храм Благовещения был разрушен. Ныне существующий в г. Сураж каменный храм был построен только в конце XX века.
Во вновь построенный в Сураже храм была принесена аналойная икона Божией Матери Новодворская, на которой сохранилась следующая надпись: «Изображение иконы Пресвятыя Богородицы Чудотворной называемой Новодворская, обретающейся ныне Епархии Черниговской в Благовещенской Суражской церкви. 1866 года февраля 17 дня».
Поселения, основанные Есимонтовскими
Многие поколения рода Есимонтовских приняли участие в историческом развитии Мглинского края и оказали значительное влияние на судьбу его поселений. В период Гетманщины, вместе с другими представителями казацкой старшины Рославцами, Скорупами, Турковскими, Гудовичами, Шираями Есимонтовские стали основными инициаторами освоения новых территорий края.
Они активно осваивали пустующие земли и селили на них новые слободы, привлекая переселенцев из Восточной Польши, Литвы и Великороссии. Есимонтовские владели крестьянскими дворами более чем в 20 населенных пунктов края и в течение XVIII в. основали такие поселения, как Дегтяревка, Высокоселище, Буда, Молодьково, Хорновка, Полховка, Калинка, Великая Ловчая, Жастково, Осинка.
Дегтяревка. Дегтяревка, расположенная при р. Ипути, была поселена братьями Афанасием и Алексеем Есимонтовскими в 1703 году. Это следует из показания шумаровских старожилов:
"умершие обозн. старод. Афанасий да бунч. тов. Алексей Есимонтовские в некоторих шуморовских жителей купивши бортние дерева и часть неякуюсь земле, завладели и других шуморовских жителей землею и поселили людей слободою, которую назвали Дегтяровкою, какая перед шведскою войною за пять лет поселилась". Это показание подтверждается и универсалом Мазепы 1706 г., в котором читаем: "п. Аф. Есимонтовский... меючи в грунтах мглинских, прозиваемих дегтяровских, при ричци Осинци, исполние свои з братом его Алексеем Есимонтовским грунта... просил нас, абысмо им обоим... позволили на тих грунтах... осадити слободку, хутор поселити и на ричци оной Осинци, греблю висипати и млин вистановити", что гетманом и было разрешено.
Ипуть близ Дегтяревки
На р. Осинке братья поставили мельницу и плотину, а в 1706 году гетман И. Мазепа закрепил за ними права на дегтяревские владения. Будучи женат на дочери полковника Федора Молчана, Афанасий Есимонтовский по тому же универсалу 1708 г. выпросил себе у гетмана и село Тютюри, которое принадлежало его тестю и которое вдова Молчана фактически отдала уже раньше своим зятьям – Есимонтовскому и Григорию Дорошенко.
Афанасий Иванович Есимонтовский умер в 1736 году, а его долю в селе унаследовала вдова Марфа Федоровна. Вскоре после смерти мужа, вместе с деверем Алексеем Есимонтовским, она построила в селе Петропавловскую церковь.
За время своего существования, деревянный храм не раз перестраивался, в том числе, и в 1867 году. Во второй половине 19 века здесь служили священники: Александр Крупицкий, Михаил Булгаков, Михаил Затворницкий, Федор Феодосьев и Семен Семеновский.
Петропавловская церковь на берегу Ипути, с. Дегтяревка, начало XX века
Хотя по ревизии 1723 г. Дегтяровка показана за одним Афанасием, но ею продолжали владеть Афанасий и Алексей Есимонтовские совместно вплоть до 1740 г. В 1723 году крестьян Афанасия Есимонтовского в Дегтяревке насчитывалось около 20 дворов.
В дальнейшем, владельцами Дегтяревки стали наследники Алексея Ивановича по линии его сына Степана – Степан и Алексей. Один из братьев, Степан Степанович, отдал часть своих крестьян зятю Семену Карповичу Ноздре, в приданое за дочерью Еленой.
В начале 19 века сын Алексея Степановича Есимонтовского – Николай, выкупил у своей сестры Анастасии Ольшанской 17 дегтяревских дворов и владел ими около 20 лет. Впоследствии собственность Николая Алексеевича унаследовал его сын Григорий Николаевич Есимонтовский.
В 1904 году действительный статский советник Иван Григорьевич Есимонтовский с дворянином Николаем Соханским и наиболее активными прихожанами Петропавловской церкви, получили архипастырскую благодарность за труды и пожертвования по украшению приходского храма и устройству церковной школы грамоты в д. Жастково.
В начале 20 века в Дегтяревке действовало народное училище, в котором Закон Божий преподавал священник Семен Семеновский.
С момента своего возникновения, Дегтяревка формировалась как село с крестьянским населением, численность которого к 1860-му году составила более 400 человек (около 60 дворов).
Высокоселище. Еще до занятия сотницкого уряда Алексей Есимонтовский проявлял активную деятельность в крае. В 1718 г. купил у дроковского священника "отчину и селище сенокосное, называемое Высокое, при той отчине лежачое в грунти дроковском, по-над речкою Пищовахою, за 80 тал. и 10 зол.". А в 1719 г. полковник Жоравка позволил Есимонтовскому "в купленном его грунте дроковском, на селищи Высоком, над ручаем Писковахою, слободку з-десяток или болше людми заграничными до воле и ласки высочайшой и власти рейментарской, осадити". Таким образом, Жоравка разрешал этим документом владельцу Селища Есимонтовскому заселить его людьми.
Так на Мглинской земле появилось с. Высокоселище. Затем Алексей Есимонтовский продолжал прикупать к селищу Высокому дроковские земли. Так в купчей 1724 г. читаем:
"Мы жителе с. Дрокова, казаки и посполитие, з общего нашего селского совету, уступуем неделенний шматок дубровки п. Алексею Есимонтовскому, за что его мил. поднялся и имеет в скорих числех, до церкви нашой зубожалой дроковской, справить ризы слушние и даровать нам полстана горилки к прийдучому святителю Христову Николаю, на потребу нашу".
В 1723 г. в с. Высокоселище уже насчитывалось 28 дворов крестьян Алексея Есимонтовского.
По акту 1760 г., священник с. Нивного Свенцицкий "свой отческий и дедовский в угомонищи Красних Лузях отопленний мелницею при речке Слища берег их мил. Алексею и Степану Степановичам Есимонтовским, вечно уступил, за якую уступку они, Есимонтовские, за целопарохиалного священника при церкви их новой покровской в слободе Высокой, мене и потомков моих по мне приняли".
В 1761 году в живописном месте на окраине села по заказу бунчуковского товарища Степана Степанович Есимонтовского была поставлена церковь Покрова. Эта небольшая приходская церковь стояла над большим оврагом, заросшим кустарниками, бузиной и черносливом.
В 1822 году церковь была перестроена, получив колокольню, а также новую обшивку и ряд деталей. Стены церкви рублены из бревен и обшиты тесом. Храм принадлежит к распространенным в 17-18 вв. в западной части Северщины храмам типа восьмерик на четверике, с крестообразным построением плана и поздней ярусной колокольней. В композиции господствуют вертикальные объемы храма и колокольни, соединенные сравнительно низкой трапезной.
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы с. Высокоселище
В новой обработке фасадов храма заметно стремление «воссоздать каменные формы стиля ампир: тонко профилированные карнизы всех объемов, ныне утраченные колонные портики с фронтонами на западном фасаде и боковых прирубах, трехчастное итальянское окно и фронтон алтаря, арочные проемы звона колокольни и пр.»
В интерьере высокая центральная часть храма с плоскими парусами при переходе к восьмерику завершена восьмигранным куполом. Она соединена широкими арочными проемами с боковыми прирубами, алтарем и трапезной. Западная обособленная часть трапезной под колокольней служила притвором. Кроме главного входа в торцах рукавов были устроены боковые дверные проемы.
Время пощадило храм Покрова. В советский период здание храма использовалось как зернохранилище. Богослужения в храме были возобновлены в 1995 году. В настоящее время храм частично восстановлен. Этот уникальный памятник деревянного зодчества до сих пор привлекает внимание не только местных жителей, но и гостей, краеведов, туристов. В 2010 году храм Покрова посетили участники Международной этнографической экспедиции.
Село Высокоселище сегодня – это одно из старинных и красивейших сел края.
Село Высокоселище сегодня
Село Буда. Буда, при речке Вовнянке, поселено Афанасием и Алексеем Есимонтовскими по универсалу Мазепы 1707 г., позволившему "завести и построити хутор в полном лесе, при купленной их отчине, засипати на ручаи именуемом Вовнянце, греблю, постановити млин и несколко человека осадити, леч захожих из заграницы людей". Поселив слободу, называвшуюся сначала Вовницкой, Есимонтовские продолжали прикупать к ней земли и позже.
Так, Афанасий Есимонтовский в 1711 г. купил у жителя с. Высокого отчину "в обрубе белогощанском, от речки Вовлянки до сосны свекрухи, а от свекрухи граничит до Кокота, до змолевской старой сосны, а от змолеевской сосны граничит у юлху (ольха), которая юлха стоит над Белогощею речкою у сутоках, между речкою Белогощанкою и Вовнянкою".
В с. Буда выжигали золу из лозы и добывали поташ для продажи раскольникам на мыльные заводы. Поташ был также необходим в стеклоделии и производстве пороха. Поэтому в короткий срок в Стародубье возникло много кустарных буд и небольших поселений, где жили будники.
При дележе братьев Есимонтовских, Буда досталась Алексею, от которого затем перешла к сыну его Михайлу и впоследствии досталась Павлу Скорупе. В 1723 г. Алексею Есимонтовскому в с. Була принадлежало 26 дворов крестьян и 17 хат бобылей.
В сентябре 1943 г. 28 жителей с. Буды были зверски расстреляны немцами. Для сохранения памяти об этом событии в деревне был создан прекрасный памятник.
Памятник расстрелянным жителям деревни Буда в сентябре 1943 г.
Хорновка. Деревня Хорновка расположена на правом берегу реки Воронуса. Хорновка была поселена Афанасием Есимонтовским по уневерсалу Апостола 1730 года, которым разрешилось ему «свободку осадить и млин на реке Хорновка устроить». Когда Разумовскому отдали Почепскую волость, то к ней причислили и Хорновку, где 1781 году Кирилл Разумовский имел 26 крестьянских дворов и 26 хат. Казаков в Хорновке не было.
Существует предание о возникновении наименования Хорновка. Раньше в этих местах стояли глухие непроходимые леса. И вот давным-давно спасаясь от царского гнева в этих местах появился беглый мужик по прозвищу «Харнова», который и поселился здесь в глухом лесу. Возникло небольшое селение, которое называлось «Хорнова». Потом, чтобы легче было произносить, стали называть поселение Хорновкой. И это место за лугом, где было поселение, до сих пор люди называют «Старой Хорновкой».
Железнодорожная насыпь вблизи Хорновки, ноябрь 2011 г.
В 30-х годах XX века через Хорновку велось строительство железной дороги Гомель – Рославль. Строили нанятые рабочие в основном украинцы. Жили отдельно в поселке. Место, где они жили называлось «городок». Здесь была своя столовая, пекарня, кузня. Были построены бараки, в которых жили рабочие. Все работы выполнялись вручную, песок и камни возили на лошадях и быках. В 1933 году строительство дороги было прекращено, но и сегодня еще можно видеть и остатки насыпи для дороги и бетонные основания для строительства моста через р. Воронуса.
«Быки» под железнодорожный мост через Воронусу вблизи Хорновки, ноябрь 2011 г.
Молодьково. Молодьково поселена слободой в 1710 г. мглинской старшиною по позволению полковника Жоравки, "на дуброве Молодковой, о чверть мили от реки Воронусы, над речкою Молодковою". Поселением Молодькова сотник Афанасий Есимонтовский хотел помочь скорее оправиться Мглину, "чрез неприятеля шведа найвереженному и значне ушкоженному", то есть Афанасий Есимонтовский хотел определить на жительство свободных крестьян, разоренных шведами и крестьян, бежавших от своих господ.
В универсале Апостола 1730 г. находим о Молодькове, как бунчуковый товарищ Григорий Скорупа представил гетману, что
"на грунтах мглинской сотни, зараз после шведчины, за позволением старшины мглинское, осела слобода прозванием Молодкова, и в оной слободе, на правой стороне шляху з Мглина за границу полскую идучого (поселены) свободные люде, которие надлежать теперь на уряд сотенний мглинский, а по левой стороне – смоленского уезду беглецы, к яким беглецам минувших годов, когда приискался помещик, смоленский ротмистр п. Ян Фонлярлярский, и искал, чтоб своих крестьян в слободке Молодковой от шведщины поселившихся, взять на прежние их жилища..."
Узнав об этом, Скорупа купил у Лярского молодьковских крестьян 21 двор и обратился к гетману с просьбой об укреплении за ним как крестьян вместе с разработанными ими землями, так и купленную им, Скорупой, "от мглинщан отчину и дуброву".
По этой просьбе выдан был универсал, которым за Скорупой были утверждены "в спокойное владение, предречоние отчина и дуброва купленние и купля крестьян от п. Лярского, кроме свободных людей на другом боце шляху, под видением старшины мглинской обретаючихся, и всякие полевие розроботки купленних крестьян, при тих же купленних дворах..."
Таким образом, поселенцы Молодькова вначале были свободными крестьянами, но затем часть из них скупил Григорий Скорупа, часть - Есимонтовский. На реке Воронуса близ Молодькова была построена водяная мельница.
В 1781 у капитана Александра Скорупы было в подданстве 19 крестьянских дворов и 21 хата. Свободных крестьян, находившихся в ведении ратуши, осталось менее 20. Казаков в с. Молодьково не было.
Центральная улица с. Молодьково
Дом Макейчик А.И. в с. Молодьково
Осинка. Д. Осинка при р. Осинке, поселена Есимонтовскими, по универсалу Мазепы 1706 г. (см. Дегтяровку), а по универсалу Скоропадского 17 декабря 1708 г., разрешено Афанасию Есимонтовскому устроить здесь и "кузню рудницкую". Последняя в ревизии 1723 г. описана так: "Рудня п. Афанаса Есимонтовского, а при оной рудников мешкаючих человека 13", из них три рудника и десять человек – "челяди их".
В 1781 г. умершего войскового товарища Ивана Есимонтовского было 9 дворов и 9 бездворных хат.
Жастково. Д. Жастково при р. Осинке, поселена Алексеем Есимонтовским, которому в 1728 г. "жители с. Нивного за Далисицкую и Слюнковскую отчину уступили полосы с бортным деревом, з углядем, з землею и з лугами до них приналежними, лежачие обапол рутча Милушки, на вгомонищи Жастковом, боровие – по Чорний ручей да по речку Осинку, а лесовие – с другой стороны ручья Милушки".
В том же 1728 г. Апостол позволил Есимонтовскому – "в купленных его грунтах над ручаем Милушкою, в угомонищи Жастковом, осадить слободку людми из заграници приходячими, по пропорции тамошнего грунту, и построить млин там же, на р. Осинке".
В 1781 г. в Жастково вдовы Афанасия Ивановича Есимонтовского, Марфы Федоровны, было 35 дворов и 32 бездворных хаты.
Остатки ветряной мельницы в Жастково
Есимонтовские и Турковские во время наступления шведов в 1708 г.
Первыми со шведами на Стародубщине столкнулись казаки Мглинской сотни. Мглин как крепость не представлял особого значения, поэтому русские войска в нем не располагались. Городской гарнизон Мглина состоял только из казаков Мглинской согни и жителей окрестных сел.
История сохранила следующий интересный инцидент, свидетельствующий о продажности казачьей старшины. Когда город Мглин стал готовиться к защите от врага и шведы уже приближались к Мглину, Мглинский сотник Михаил Турковский вместе со своим родственником Афанасием Есимонтовским пытались ночью тайком бежать из города со своими семьями и имуществом. Поведение мглинских сотников во время нашествия на Стародубщину шведов известно из рассказа Алексея Есимонтовского, описывающего историю бегства в 1708 г. Есимонтовских и Турковских из Мглина.
Когда в начале 1708 года прошел слух о возможности нашествия шведов в Малороссию, Алексей Есимонтовский, находясь тогда со своим полком где-то за Сожью, в походе, предупреждал остававшегося дома старшего брата Афанасия, чтобы он "по совокупному их житию, непременно и завчасу имение рухомое все в пристойных местах поховал".
Предостерегал старшего Есимонтовского и сосед его Покорский, находившийся также в походе. Но Афанасий Есимонтовский "по своей природной презумпции и великомысленности" предостережений не послушал и, посмеявшись над "страхополохом" младшего брата, Покорскому отвечал, что на сообщаемые им и братом Алексеем пустые слухи о нашествии шведов не обращают внимания даже и мглинские "матроны", продолжающие по-прежнему приготовлять своим мужьям вкусные яства ("наши де матроны беспечно смажут нам сластионы").
Одновременно и мать Есимонтовских начала настаивать, чтобы Афанасий вывозил движимое имущество из города, куда-нибудь подальше. Но Афанасий не послушал и настояний матери, "которой уже будучей в престарелом веку, не раз трафилось войны лядские видети и дознавать в оных злых приключений". А между тем, получен был и указ царский, повелевавший "из некрепких городов уступать в крепкие или выбираться и далее, вместе со скотом и разною движимостью", разбивать на мельницах каменья или закапывать их в землю и вообще принять все меры предосторожности ввиду близкого наступления врага.
Однако Афанасий Есимонтовский увидел опасность лишь тогда, когда шведы вступили в Мглинскую сотню. Тогда только старший Есимонтовский начал нагружать подводы движимостью и боясь, чтобы уход его с имуществом перед сблизившимся неприятелем, не возбудил ропота и даже сопротивления со стороны мглинских "граждан", выбрался с семьей и обозом из Мглина, ночью, думая направиться в Баклань и далее – за реку Судость... Вместе с Есимонтовским оставляла Мглин и семья тогдашнего мглинского сотника Турковского, женатого на племяннице Есимонтовских.
Но народ, прослыхав об уходе своих старшин, на обязанности которых, по его мнению, лежала защита города, бросился за Есимонтовскими и Турковскими и, догнав их “мглинцы великим тумултом жену его и мою з обозом всего имения нашего и настращавши доволно, завернули у Мглин”. При этом, большая часть движимости Есимонтовских была расхищена и затеряна. В Мглине сотника “смертным боем били”, три дня держали его в тюрьме, и если бы не освободили его местные казаки, то, наверное, был бы он убит. Хотели и арендаторов перебить, но они сбежали в леса. Вероятно, в результате описанных событий вместо Михаила Турковского мглинским сотником стал Афанасий Есимонтовский.
17 сентября русская войсковая разведка сообщила, что шведы в составе 3 дивизий, не останавливаясь, идут на Кричев и спрашивают дорогу на Стародуб. Разведчики, высланные из мглинской казачьей сотни, 19 сентября донесли во Мглин, что шведы около Дрокова подошли к Ипути, что они через реку стреляли в шведов.
Мглинский сотник Есимонтовский немедленно написал об этом полковнику Скоропадскому в Стародуб. Содержание письма Есимонтовского было доложено Петру I адъютантом от гвардии Федором Бартеневым, который 19 сентября доносил царю из Почепа, что сотник млынский сообщил полковнику Скоропадскому о приближении к местечку Млыну, примерно 8 полков шведской конницы, что казаки через Ипуть стреляли в шведов, а шведы уговаривали казаков: «Мы де у вас брать не будем ничего, только за деньги будем покупать», а казаки на то им ответствовали: «Мы де вам будем пули продавать».
Шведы навели мосты через Ипуть, переправились на левый берег и расположились здесь двумя группами. Король с гвардией и частью конных и пехотных полков расположился под селом Дроков, где были отрыты окопы и устроена главная квартира. Другая часть войска отделилась от короля и расположилась на расстоянии 12 км, около стародубского тракта. Здесь шведы простояли две недели, поджидая подхода корпуса Левенгаупта.
24 сентября, рано утром, один из кавалерийских отрядов шведов под командованием майора Коскуля имел задачу уговорить мглинчан и надеялся без боя взять у них провиант и фураж. Генерал-майор Инфлянт доносил об этом Меншикову так: «Шведы 24 сентября были посланы во Мглин уговорить жителей дать им провиант и фураж»... Защитники Мглина не пустили шведов в город и, не вступая в переговоры, открыли ружейный и пушечный огонь, как только враги приблизились к воротам города. Не помогли шведам и распространяемые в малороссийских городках и сёлах «прелестные письма» с обещаниями и посулами Карла XII.
Мглин стал одной из первых русских крепостей, которую шведы пытались взять штурмом. Крепость занимала территорию Воздвиженской горы, отделенной рвом и валом от посада, и её укрепление не шло ни в какое сравнение с мощными европейскими бастионами, которые шведам приходилось брать ранее.
|
План крепости г. Мглина, 1782.г. |
Убедившись в слабости городских укреплений, Коскуль со своим отрядом атаковал казаков. Гарнизон города, состоящий всего лишь из одной сотни казаков, да небольшого числа вооруженных крестьян, героически отбивали неоднократные попытки шведов овладеть городом. Препятствуя переправе шведских войск и артиллерии через реку Судынку, защитники города наносили шведам большие потери в живой силе, а главное задерживали продвижение их к намеченной цели, что являлось весьма важным для русских войск.
О мглинском сражении Федор Бартенев 26 сентября доносил Петру I:
«Неприятельские люди перебрались через Ипуть... Приходили штурмовать городок Млын на заре. И городка не взяли, и отступили с уроном, которых я видел й считал 50 тел у стены городовой и у ворот города; убито из пушки два офицера, один майор, шпаги и платья сняли казаки и записную книжку у майора взяли, где был записан пароль на эту ночь».
А другим донесением дополняя: «Шведов, прийшовших под городом Мглином, сотенному полку Стародубского, много побито и з города прогнано». Это была последняя битва, когда крепость г. Мглина была использована по своему прямому назначению – для защиты города и его населения от внешнего врага.
Сам город Мглин и его укрепления, а также окружающие его селения были сильно разрушены шведами. По пути следования шведской армии в Мглинщине и Стародубщине стали создаваться партизанские отряды, обосновавшиеся в местных лесах, которые при поддержке русских регулярных войск наносили серьезный ущерб шведской армии.
При обороне Мглина особенно отличился местный казак Пузанов. Среди местных жителей из поколения в поколение передается быль о том, как мглинский казак Пузанов сбил у шведского майора «золотую» шапку, долгое время хранившуюся как реликвия боевой славы в одной из церквей города. А роду Пузановых, по рассказу потомков, за беспримерную храбрость их предка царь пожаловал грамоту с благодарностью и правом мужскому полу бесплатно обучаться в военных училищах. Две пушки Петровского времени, участвовавшие в бою, тоже долго находились в городе на дворе пожарной команды, но перед войной 1941—1945 гг. их тоже не стало.
Однако, несмотря на мужество, устоять небольшому числу защитников города перед многочисленным врагом, вооруженным артиллерией, не удалось. Истратив все ружейные заряды, оставшиеся в живых защитники покинули город, и ушли в Стародуб, где был более сильный гарнизон и земляные укрепления.
Штурм Мглина шведы больше не возобновляли. Город Мглин остался цел и невредим благодаря неисполнительности генерала Ренна, которому было указано сжечь его при отступлении. Город остался цел, но “неприятелское войско немалое себе получило доволство от местечка Мглина...”.
Есимонтовские также успели выбраться из Мглина тогда лишь, когда подошло русское войско, при охране которого только и могли они оставить город; но при этом за оказанную помощь пришлось раздать "великороссийским людям" немало движимости в мехах и прочих вещах. Но на этот раз обоз Есимонтовских состоял всего из трех или четырех подвод. Прочее имущество, которым был нагружен "великий обоз", было или расхищено, или роздано поневоле. Причем Алексей Есимонтовский отмечает, что старший брат все-таки кое-что сохранил из своего имущества, но растерял почти все, принадлежавшее ему, Алексею.
Эта история послужила