Дунин-Борковские – последние владельцы усадьбы Новая Романовка

  

Оглавление  

История поселения и первые владельцы с. Новая Романовка 

Родословная Черниговской ветви Дунин-Борковских 

Предводитель Мглинского дворянства Дмитрий Яковлевич Дунин-Борковский и его семья 

Усадьба Дунин-Борковских в Новой Романовке 

Усадебный дом 

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы и ее иконостас 

Источники и литература. 69

 

  

История поселения и первые владельцы с. Новая Романовка

 

Село Новая Романовка возникло в 1694 году как слобода, когда землями владел мглинский сотник Иван Романовский, затем они перешли к Турковским и позднее к Борковским, у которых находились вплоть до 1917 года.

 

Сотник Иван Ракушка-Романовский был сыном Романа Онисковича Ракушки, которого гетман Брюховецкий в 1663 г. из нежинских сотников поставил генеральным подскарбием (казначеем), поручив ему описывать разные промышленные заведения по Малороссии, для обложения их налогами. После бунта 1668 года, во время которого гетман Брюховецкий был убит, должность генерального подскарбия была упразднена, и Ракушка стал священником. При гетмане Демьяне Многогрешном Ракушка бежал на правый берег Днепра, однако, вскоре вернулся на Левобережье и поселился в Стародубе, где служил в местной Николаевской церкви (1687-1703).

 

Именно Романа Ракушку-Романовского многие историки считают автором широко известной анонимной летописи Самовидца – ценнейшего источника по истории нашего региона, описывающего события периода Хмельнитчины и Руины. И если считать, что автором летописи Самовидца был Ракушка-Романовский, то написана она была, вероятнее всего именно в Стародубе, где бывший генеральный подскарбий провел последние десятилетия своей жизни.

 

 

Герб рода Ракушек-Романовских

 

Дети Романа Ракушки также жили на Стародубщине. Женив здесь сына Ивана на дочери мглинского сотника Есимонтовского, отец, тем самым, дал ему возможность пробиться в местную старшину.

 

В это время сыновья Есимонтовского, Афанасий и Алексей, были еще малы, и Иван Романовский, поселившись у тестя, по-видимому, надеялся воспользоваться частью земельных богатств тестя.

 

Род Ракушек-Романовских имел свой фамильный герб, описанный в «Малороссийском гербовнике». На щите в лазоревом поле опрокинутая серебряная подкова, увенчанная и сопровождаемая двумя кавалерскими крестами, а снизу золотым полумесяцем, рогами обращенный вверх. В нашлемнике три страусовых пера.

 

Будучи грамотным, Иван Романовский стал заметным человеком в г. Мглине и без особого труда попал на место тестя, став мглинским сотником не позже 1688 г. На этом уряде, в совокупности, Романовский пробыл не менее 11-ти лет, оставив следы своего сотничества в двух селах – Новой и Старой Романовках.

 

Старая Романовка была поселена Иваном Романовским еще до сотничества на месте бывшей буды, когда он жил еще у тестя. Первоначально полковник Алексеев в 1668 г. утвердил за Романовским "займище Есимонтовское от речки Воронусы до речки Ольшаной". Вблизи этого займища уже новый стародубский полковник Коровко в 1678 году позволил Романовскому поселить слободу, а, чтобы пустоши «не вековали», поселенцев-слобожан освободить от всяких налогов сроком на 10 лет. В этом же году Романовский и начал «садить» слободу и заселять ранее полученное займище, находящееся рядом. В 1685 году гетман Войска Запорожского Самойлович утвердил за Романовским уже заселившиеся слободу и займище.

 

За время сотничества Романовский продолжал заселять свою слободу и займище. Одновременно с этим в 1694 году на другой стороне Воронусы по разрешению полковника Стародубского полка Миклашевского Романовский начал «садить» новое поселение: "презентуючи нам Ив. Романовский розних людей купчие писма, данние себе на грунта под Мглином, над речкою Воронусою, на другой стороне от хутора своего (Старой Романовки), просил, абы могл на тих грунтах скилки человек осадити"...

 

С этого времени за старым поселением закрепляется название Старая Романовна, а за новым – Новая Романовна. Разрешение Миклашевского, данное сотнику Романовскому, было утверждено в 1695 году гетманом Мазепой. Так возникли и получили свое название обе Романовки.

 

Изначально Романовки возникли как свободные поселения на свободных землях, но затем оказались в полной крепостной зависимости от владельцев и неоднократно передавались по наследству. Происходило это так.

 

У Романовского было три сына – Григорий, Петр, Владимир – и дочь Мария. Старший из них вернулся на родину отца, в Нежин, и был здесь сотником 3-й полковой сотни, а дочь вышла замуж за Михаила Турковского.

 

По смерти Ивана Романовского, мглинские имения последнего были утверждены за сыном его Петром. В универсале 18 декабря 1708 г. гетмана Скоропадского читаем:

 

«п. Петр Романовский, значк. товар., суплековал до нас, абы ему все добра по небожчику родичу его п. Ивану Романовскому, в уезде мглинском позосталие, во владение были поданы»…

 

 

Первые владельцы усадьбы с. Новая Романовка

 

Полный список владений Петра Романовского, представленный в этом универсале Скоропадского, включает:

 

«Село Костеничи з ласки войсковой наданное; млинъ на два камени з коломъ валюшнимъ в томъ же селѣ стоячій, купленній з отчиною; слободу Старую на рѣчцѣ Воронусѣ; слободу Новую зовомую Романовку, на власних купленних кгрунтах осаженую; футоръ з млиномъ о едномъ колѣ з валюшею и приналежними до того футора ограничеными кгрунтами пахатними и сѣнокосними, и з отчиною купленними; млинъ в селѣ Великой Дубровѣ на рѣчцѣ Лопатнѣ купленний, в селѣ Високомъ на рѣчцѣ Тезнѣ з купленними дворами; млини два в селѣ Ляличахъ на рѣчцѣ Шовковцѣ, купленний же; в селѣ Косичах на рѣци Ржавци, в томъ же селѣ и отчина; в селѣ Осколковѣ млин з купленними дворами; в селѣ Ветлевцѣ на рѣчцѣ Воронусѣ млинъ сполньій; в селѣ Курчичах также млинъ сполный з купленними дворами; в селѣ Семках на рѣчцѣ Дивовци коло стовка з дворами скупленними, и інніе на разних мѣстцах покупленніе кгрунта».

 

Все эти имения гетман "позволил во владение Романовскому до зросту меншого брата его Владимера и до росправи з второю маткою его, п. Романовскаго".

 

Получив имение отца, Петр и его брат Владимир стали владельцами-крепостниками в обеих Романовках. По переписи населения Малороссии, куда входили мглинские земли, стало известно, что в 1723 году Петр Иванович Романовский имел в Старой Романовне крепостных крестьян – 18 дворов и бездворных хат (без полевой земли, с одним лишь огородом) – 15. В Новой Романовке у него было 8 дворов и бездворных хат – 4. А его брат Владимир в этом же 1723 году имел в Новой Романовке крестьянских дворов – 13 и бездворных хат – 6. Братья Романовские унаследовали от отца также Ветлевку и Вормино.

 

Позднее имения Романовских унаследовал их племянник Максим Михайлович Турковский, в 1734–1735 годах сотник мглинский. Его отец Михаил Турковский был женат на дочери Ивана Романовского Марии. Так все имения Романовских (обе Романовки, Ветлевка, Ормин) перешли к Турковским.

 

Михаид Турковский начал службу "при боку" Мазепы, т.е. был, вероятно, одним из числа его приближенных "дворян". В это время он попал к шведам в плен и по выходе из "шведской неволи" сделан был почепским "дозорцей". Здесь Турковский женился на дочери Ивана Романовского и по смерти тестя, поставлен был мглинским сотником. Сотником Турковский пробыл до 1707 г., затем в 1710 г. был сделан "господарем Гадяцкого замка", каковым в разные годы упоминается вплоть до 1725 г. В 1714, 1718 гг. он знатный войсковой товарищ, в 1727 г. – кандидат во вторые генеральные судьи. В 1729 г. он был назначен генеральным писарем, где пробыл до конца гетманства Даниила Апостола.

 

Занимая такой важный уряд при гетмане Апостоле, Турковский ничем не выделялся из числа людей средних способностей, двигаемых вперед за одно лишь их трудолюбие... При том же помощником его в это время был Андрей Безбородко, который своими блестящими дарованиями еще более затенял своего начальника.

 

У Турковских имелся свой родовой герб – измененный Юньчик. В красном поле щита изображен серебряный якорь с двумя лапами, на которых он и стоит. Некоторые видят здесь два рыболовных крючка, обращённых в противоположные стороны и прикреплённых к шесту, который оканчивается двумя белыми крестами. На шлеме три страусовых пера.

 

 

Герб рода Турковских

 

Начало этой эмблемы, равно как многих других, кроется во временах язычества и борьбы его с христианством. Рассказывают, что в одну битву, когда неприятель был расположен с своими силами на берегу реки, некто Юньчик, дав знать о том христианскому войску, привел его на врага и, победив его, поймал как бы на уду.

 

Как и остальные мглинские сотники Михаил Турковский начал скупать земли края и, пользуясь своими связями с генеральной старшиной, оформлять универсалы на свои приобретения. Так, 30 мая 1707 г. Михаил купил у знатного войскового товарища Стефана Сейновича мельницу в с. Вормино, на речке Ворминке с вальнею, двором и двумя огородами. В 1706 г. получил гетманский универсал на с. Вормино, где за ним в 1723 г. было 43 двора и 16 бездворных хат.

 

Турконским также принадлежала и слобода Лукавица, которая была поселена Михаилом. По универсалу 1712 г. гетман Скоропадский позволил Турковскому "за войсковие его службы в чину сотничом, осадить слободу, на купленных его грунтах и при лесах волных, при речке Лукавице". От Турковских Лукавица затем перешла к Борковским..

 

У Михаила Турковского было три сына – Максим, Иван и Михаил. Максим с 1728 по1732 гг. служил в Генеральной войсковой канцелярии. В 1732 г. он знатный бунчуковый товарищ, и в 1733 г. становится Мглинским сотником.

 

Максим Михайлович в крае получил значительные владения в качестве приданого за первой женой Марией Жоравко от ее отца Григория Лукъяновича Жоравко, а также в 1743 г. почти все имения по завещанию своего родного дяди, бунчукового товарища Владимира Ивановича Ракушки-Романовского.

 

Дочь Максима Турковского Марфа была замужем за бунчуковым товарищем Василием Андреевичем Дунин-Борковским (1725 – 1781), которому принесла в приданое все имения Турковских. Василий Дунин-Борковский и его жена Марфа Турковская имели сына Максима и дочь Софью. Максим потомства не имел, и потому все имения Турковских и Борковских оказались владением Софьи Васильевны Борковской. В 1801 году Софья продала обе Романовки и Ветлевку Степану Артемьевичу Лашкевичу, а его сестре Ульяне – село Вормино.

 

Степан Лашкевич был бездетным, поэтому имения в Романовках, Ветлевке, Лукавице после его смерти перешли по наследству к детям брата его жены Дмитрия Андреевича Дунин-Борковского. Этот род Борковских и оставался в Новой Романовке вплоть до Октября 1917 года.

 

Родословная Черниговской ветви Дунин-Борковских

 

Род Дунин-Борковских, один из самых старейших в Малороссии, примечателен как своим древним происхождением, так и легендами. Существует несколько версий о происхождении рода Дунин-Борковских и событиях, в которых участвовали их предки.

 

Согласно наиболее детально проработанной исследователями разных стран версии, история рода Дунин-Барковских (Дуниных-Борковских) прослеживается с начала XII века, что, само по себе, – большая редкость. Тогда при дворе польского князя Болеслава III Кривоустого (1086-1138) появился некий Пётр Влостович (~1080-1153).

 

Он сделал прекрасную карьеру, которая, однако, не была ровной. Этот персонаж прославился тем, что благодаря ему в 1122 г. Болеславом был пленён правнук Ярослава Мудрого русский князь Перемышльский Володарь Ростиславич (?-1124), на службе которого Пётр состоял на тот момент, будучи в опале со стороны Болеслава.

 

Володарь Ростиславич был вскоре выкуплен своим братом за большую цену, а Пётр Влостович стал одним из богатейших и влиятельнейших магнатов при Краковском дворе, где получил графский титул и со временем (~1130-1145; 1146-1153) достиг высшей государственной должности «палатина» (воеводы). 

 

Ослепление Петра Влостовича

 

Пётр много жертвовал в пользу Церкви, построив в Польше несколько десятков костёлов и монастырей. В 1145 г. Пётр снова попал в опалу (был ослеплён и изгнан), на этот раз при наследнике Болеслава Кривоустого Владиславе II Изгнаннике (1105-1159), но в 1146 г. снова вернулся и восстановил свое влияние при его брате Болеславе IV Кудрявом (1120-1173).

 

Пётр был тесно связан с Русью. По крайней мере, в опалу (а по некоторым данным и в обе) отправился сюда. Он был женат на русской княжне, что нетривиально, поскольку других случаев не династических браков дочерей русских князей, тем более с иностранцами, в тот период в исторических источниках не обнаруживается.

 

Упоминания этих событий есть у многих известных историков – польских, русских, украинских, некоторых немецких. Имя «героя» варьируется – Пётр Влост, Влостович, Петрон, Петрко, Швено, Дунин и т.п. Из основных источников, более или менее независимо описывающих указанные события, можно указать Ипатьевскую и Лаврентьевскую летописи.

 

Именно с Петра Влостовича начался знатный польский род. Спустя 150-200 лет потомки Петра именовались Дуниными либо Лабендзами («Łabędź» – «Лебедь» по-польски) и носили герб лебедя. Однако ни фамилия Дунин, ни лебедь при жизни Петра Влостовича или непосредственно после его смерти нигде не фигурируют (первые подобные документы датируются границей XIII и XIV вв.).

 

 

Герб рода Дунин-Борковских

 

В «Общий Гербовник» герб попал в том виде, который соответствует первоисточнику – шляхетскому гербу Лабэндзь: в щите, имеющем красное поле, изображен белый лебедь, щит увенчан дворянским шлемом и короною, на поверхности которой также находится лебедь.

 

В более поздних источниках, где Петр называется Дуниным, эта фамилия обычно привязывается к его якобы датскому происхождению (по-польски датчанин – «дунчик» [duńczyk]), даже называют «датское» имя его основателя – Швено, привязывая его к датскому слову «лебедь», и обязательно указывают его родство с датским королём.

 

По всей видимости, легенда эта возникла в «Хронике Великопольской» и была подхвачена в «Истории Польши» Яном Длугошем. Однако, ещё в XVII в. датские историки подвергли сомнению датское происхождение рода, а в XVIII в. польский историк А. Нарушевич окончательно похоронил эту легенду, и на сегодняшний день эта версия всерьёз не рассматривается.

 

Несмотря на это, источники на русском языке приводят именно «датскую» легенду, так как эта версия была принесена в Россию самими потомками рода при оформлении генеалогических обоснований, необходимых для доказательства дворянства и включения в реестр дворянских родов Российской империи.

 

Как бы то ни было, в более поздней истории род приобрел фамилию Дунин и лебедя, как главный знаковый элемент герба. Возможно, что пара лебедей герба символизирует счастливую супружескую чету одного из основателей рода Дуниных.

 

Сменялись поколения, потомки Петра множились, и со временем род разделился на несколько ветвей. Первое документальное свидетельство существования собственно Дунин-Борковских датируется примерно серединой XIV века. Вторая часть фамилии происходит от села Борковице, которым владели Дунины километрах в 30-ти от польского областного центра Радом.

 

Основателем малороссийских Дунин-Борковских стал шляхтич Каспер Анджей (Андреевич), полковник королевских войск, получивший в награду за Смоленскую войну (1632-1634) от короля польского Владислава IV имения в Черниговском воеводстве. По семейным рассказам польский полковник Каспер Дунин-Борковский погиб во время восстания Хмельницкого. Его жена Татьяна и дочь Екатерина (их имена есть в синодике Любецкого монастыря, где записаны сразу после отцовского) прятались от повстанцев в Нежине, но их нашли казаки и убили.

 

По документам в 1638 г. Каспер Дунин-Борковский поселил на Черниговщине слободу Борковичи (Борковку). У польского полковника было двое малых сыновей – Василий и Юрий. После убийства отца в 1649 г. они, очевидно, попали под опеку или православной семьи, или родственников матери.

 

Историкам не очень много известно о фигуре Василия Касперовича Дунин-Борковского. Его биография пестрит белыми пятнами. Не известно точно, где он родился в 1640 году. Данных о детских и юношеских годах тоже не сохранилось. По одной версии – учился в европейских университетах, по другой – участвовал в военных походах. В памяти современников он остался как человек очень образованный (знал несколько языков), хотя и неизвестно, где приобретал знания, и какого они были характера. Возможно, благодаря им Борковский сделал головокружительную карьеру и стал владеть огромным состоянием.

 

Впервые он упоминается в источниках 1665 года как подчиненный черниговского полковника Демьяна Многогрешного. В 1668 г., после неудачного восстания Ивана Брюховецкого, оказался в команде гетмана Петра Дорошенко, от которого получает должность Выбельского сотника. 

Неизвестный художник. Портрет Василия Касперовича Дунин-Борковского. XVII в.

 

Новоявленный шляхтич показал себя гибким и быстро ориентирующимся человеком. Для того чтобы сохранить родовые земли, Василий окрестился в православную веру и записался в Войско Запорожское, хотя питать к казакам добрые чувства, как следует полагать, не мог по определению.

 

Правобережный гетман Дорошенко универсалом от 2 сентября 1668 г., изданным в Чигирине, возвратил Василию Борковскому за «значние рицарские дела» село Борковку в Березнянской сотне.

 

Приход на Левобережье к власти Демьяна Многогрешного, у которого Василий Борковский служил перед тем несколько лет, определил дальнейшую судьбу Выбельского сотника – он присягнул новому гетману. В это время Василию было 28 лет, и всего через четыре года он занимает должность полковника. Назначение в 1672 г. Василия Борковского черниговским полковником произошло, вероятно, по протекции влиятельного Лазаря Барановича, который предпочитал видеть в Чернигове на ответственной должности своих учеников, а не случайных людей. Полковник – очень значимая по тем временам должность, обладатель которой держал в своих руках военную и гражданскую власть на большой территории полка, то есть целого региона.

 

Став черниговским полковником, Василий Дунин-Борковский ухитрился затем угодить также новому гетману Самойловичу и расширить отцовские владения. Он получил от Ивана Самойловича на ранг в Понорницкой сотне села Авдеевку, Казиловку и Холмы, а также Бобровицу под Черниговом и подтверждение на отцовское село Борковку в Березнянской сотне.

 

В универсале Самойловича от 28 июня 1672 г. говорится, что Василий Касперович Борковский «з дитинства літ при отвазі и ущербку здоровя своего вік свой провадячи ... немало навалних и прикрых отправлял экспедиций». В 1674 году он получил грамоту от царя Алексея Михайловича на утверждение земель, подаренных польским королем.

 

В 1686-1702 г. Василий Касперович уже генеральный обозный (второй чин после гетмана). Ведал артиллерией, снабжением войска продовольствием и вооружением, принимал должность наказного гетмана (исполняющего обязанности в случае отсутствия, смерти, или низложения гетмана).

 

В 1687 г. старшины решили сместить гетмана Ивана Самойловича. Первую решающую подпись под челобитной поставил генеральный обозный Василий Борковский, формально возглавив мятеж. В обстоятельствах, сложившихся в 1687 г., он был главным претендентом на булаву. Не случайно фамилия генерального обозного как кандидата на должность гетмана выкрикивалась частью казацкой старшины во время выборов 25 июля 1687 г. возле реки Коломак.

 

Но гетманом стал Мазепа. Легенда о том, будто князь Голицын предлагал Борковскому гетманство за десять тысяч рублей, а тот из-за своей скупости не согласился, не соответствует реалиям. Также лишена логики легенда, по которой Мазепа выпросил у него указанную сумму и получил гетманскую должность.

 

Как главный претендент на гетманскую булаву в 1687 г., генеральный обозный В. Борковский, мог попасть в группу тех, кого новый гетман не желал бы видеть в своем руководстве. Но Борковский остался на ответственной должности второго человека в Гетманщине до дня своей смерти 4 марта 1702 г. Пятнадцатилетнее сотрудничество Ивана Мазепы и генерального обозного основывалось на принципах доверия, дружбы и взаимного интереса. Возможно, это было связано с их совместной учебой в Киево-Могилянском коллегиуме.

 

Василий Касперович прожил богатую событиями жизнь от польского шляхтича до генерального обозного, несколько раз ездил посланцем в Москву, в том числе с Мазепой, приумножил свои наследные владения, получая гетманские универсалы и царские грамоты на ранговые имения. Его наследство было очень большим, что поставило Василия Касперовича в ряд самых богатых людей Гетманщины.

 

Как и большинство украинских магнатов того времени, Василий щедро жертвовал на нужды православной церкви. Только в Чернигове на его деньги построены церкви Вознесения и Петра и Павла, трапезная и келии Елецкого монастыря, отреставрированы Успенский и Спасо-Преображенский соборы, Пятницкий монастырь.

 

На его деньги приобреталась драгоценная церковная утварь и иконостасы. Каменное и кирпичное строительство стоило тогда огромных денег, но Василий Касперович мог проводить его, так как был собственником первого со времен Киевской Руси кирпичного завода в Чернигове. Такая щедрость поражала современников.

 

4 марта 1702 года Генеральный обозный Борковский умер. Его похоронили со всеми надлежащими генеральной старшине почестями в притворе Успенского собора Елецкого монастыря в Чернигове. В стену собора вмуровали портрет покойного и большую бронзовую плиту, на которой была отлита эпитафия, где указано, что покойник «всегда царям и вождям служаше без лести», а потому его проводили в последний путь известный поэт и философ того времени архиепископ Иоанн Максимович «и ввесь чин священный».

 

Образ набожного основателя черниговских храмов, влиятельного малороссийского деятеля конца XVІІ века благодаря болезненной фантазии некоторых черниговских любителей-литераторов и газетчиков в середине и конце ХІХ в. омрачен выдуманной легендой о Борковском как упыре:

 

«Кажуть люди, що полковник  

По ночах блукає,  

То душа його страдная 

Упокою все шукае».

 

В 1890 г. «Черниговские губернские ведомости», не ссылаясь ни на один документ, печатают дополнительные подробности из жизни генерального обозного: «Він їв скоромне в страсну п’ятницу, тягав до себе дочок і жінок своїх селян, тиранив самих селян, одягав їх у ведмеже хутро і цькував ведмедями». При жизни генеральный обозный якобы слыл алхимиком и чародеем. Утверждалось, что генеральный обозный не исповедался и не причастился перед смертью и не велел звать на свои похороны священника. Появление подобной легенды выглядит, по меньшей мере, странным. Поскольку, как сказано ранее, на самом деле Василий Дунин-Борковский был одним из самых щедрых меценатов черниговских храмов за всю историю города и ктитором (строителем) Елецкого монастыря. Именно за свои благодеяния В. Дунин-Борковский и был удостоен чести после смерти быть погребенным в Успенском соборе. Над его надгробием долгое время висел большой портрет, представленный выше, а рядом размещалась благодарственная эпитафия, написанная Черниговским архиепископом Иоанном Максимовичем.

 

Приходится сожалеть, что подобные «открытия», сделанные без элементарного изучения источников, документов конца XVІІ в., то и дело популяризируются, искажают реалии прошлого и компрометируют государственных деятелей времен Гетманщины.

 

А в XVІІІ в. образ генерального обозного не был омрачен ни одной фантастической небылицей. Наоборот, еще при жизни он упоминался в книге Д. Туптала «Руно орошенное» как свидетель и участник реального чуда иконы Ильинской Пресвятой Богородицы, к которой генеральный обозный за собственные средства изготовил дорогую оправу и золотую корону, украшенную драгоценностями.

 

Женат Василий Касперович был дважды: первым браком на Анастасии Хомивне (Фоминичне) Тризне – дочери писаря Лубенского полка, второй его женой была Мария Васильевна Шуба (?-1704-1719?), дочь сотника Выбельского. Василий имел двух сыновей – Михаила (?- до 1727) и Андрея (?–1743 или 1744), и трех дочерей – Софью, Анну и Елизавету.

 

Оба сына Василия, так же как и их отец, были бунчуковыми товарищами. Михаил Васильевич был женат на дочери гетмана Даниила Апостола Прасковии Даниловне, имел дочь Елену. Его портрет, окруженный святыми и эпитафией, находился в отчине с. Холмах. На Панегрике в честь Михаила Васильевича Дунин-Борковского мы видим лебедя, но, в отличие от герба, не в красном, а в лазурном поле.

 

Его брат Андрей Васильевич родился, наверное, раньше 1690 г., ведь в 1710 г. он построил церковь в с. Листвен. Он был женат два раза: первый раз на Анастасии Ивановне Берло и второй – на дочери генерального обозного Екатерине Яковлевне Лизогуб. Дата его смерти точно не известна. 

Панегрик в честь Михаила Васильевича Дунин-Борковского, перв. четв. XVIII в.

 

Предположительно, умер в конце 1743 или в начале 1744 года. Действительно, данные ревизий Черниговского полка позволяют утверждать, что в 1743 г. он еще жив, а вот в 1747 г. все его владения уже записаны за сыновьями, также бунчуковыми товарищами – Василием, Михаилом и Яковом (четвертый сын Иван еще был малолетним). От своего отца Андрей Васильевич получил не только высокий статус, но и обширные владения, которые он не только сохранил, но и приумножил.

 

Старший сын Андрея, Василий (1725–1781), служил бунчуковым товарищем в Стародубском полку (1751-1781), депутат от Стародубского шляхетства (1767), женат был дважды – на Марфе Максимовне Турковской (дочери мглинского сотника Максима Турковского), от которой получил в приданое сёла Лукавицу, Санники, Старую и Новую Романовки, и Феодосии Васильевне Гудович (дочери графа Василия Гудовича).

 

Сын Василия Андреевича, Максим, «польской короны подполковник», был бездетным и его сестра Софья Васильевна, вышедшая замуж за полковника Степана Степановича Леонтовича, унаследовала все имения Турковских. Продажей в 1801г. Романовки и Ветлевки корнету Степану Артемовичу Лашкевичу Софья Леонтович передавала свои имения ближайшему своему родственнику, так как Лашкевич был женат на Александре Андреевне Дунин-Борковской. 

 

Родословная Черниговской ветви Дунин-Борковских

  

Так село Новая Романовка на 30 лет оказалось в собственности Степана Артемьевича Лашкевича, где в 1811 г. он построил Церковь Покрова Пресвятой Богородицы. После смерти его жены Александры Андреевны Борковской, с. Новая Романовка снова перешло в собственность рода Дунин-Борковских.

 

Вероятнее всего, Романовка была передана по наследству Якову Дмитриевичу (1818-1876), одному из четырех сыновей ее родного брата Дмитрия Андреевича (1793-1836), герою сражения при Бородино и переводчику в стихах «Школы Мужей» Мольера. 

 

Андрей Яковлевич Дунин- Борковский

 

Отец Дмитрия Андреевича и Александры Андреевны Борковской, Андрей Яковлевич, родился в 1753 г. и принадлежал ко второй ветви Черниговских Дунин-Борковских, родоначальником которой стал Яков Андреевич, брат Василия Андреевича, дочь которого София продала Романовку Степану Лашкевичу. Потомки именно этой второй ветви Дунин-Борковских впоследствии и стали владельцами с. Новая Романовка, вплоть до Октября 1917 года. Андрей Яковлевич в 1794-1797 гг. был широко известен как Губернский предводитель Черниговского дворянства. Он был женат на Екатерине Михайловне Ширай.

 

Его внук, Яков Дмитриевич, родился 2 января 1818 г. в с. Малом Листвене. В 1836 г. окончил курс Царскосельского Лицея с большой золотой медалью и с чином титулярного советника. В 1848-1857 занимал должность надворного советника и в этом чине вышел в отставку. Начиная со второй половины XIX в. жил в с. Новая Романовка, где по проекту известного петербургского архитектора Ефимова в 1853 г. им был построен усадебный дом. Был женат на Елизавете Иосифовне Миклашевской (1834-1900). Умер в 1876 г. и погребен вместе с женой в Петербурге в Новодевичьем монастыре.

 

Яков Дмитриевич имел двух сыновей – Иосифа и Дмитрия и двух дочерей – Анастасию и Варвару.

 

Старший сын, Иосиф, родился 16 ноября 1851 г. в Понуровке. Окончил Новороссийский университет, служил в канцелярии одесского градоначальника и одесского генерал-губернатора, занимал должности Екатеринославского и Курляндского вице-губернатора, возглавлял Волынскую губернию, с 1904 года член совета министра внутренних дел. Управлял Вологодской губернией с декабря 1894 по апрель 1898 года. Во время губернаторства И.Я. Дунина-Борковского в Вологде были открыты церковное древлехранилище, общество сестер милосердия, фельдшерская школа губернского земства и артистический кружок; построен железнодорожный мост через реку Вологду вблизи Спасо-Прилуцкого монастыря, начались работы по устройству в городе водопровода, появился телефон. В 1901 году Иосифу Яковлевичу за вклад в развитие городского хозяйства Вологды, за заботу об интересах и нуждах города и благотворительную деятельность было присвоено звание Почетного гражданина города Вологды (постановление Вологодской городской Думы от 17.05.1901).   

 

 

Василий Дмитриевич Дунин-Барковский

 

 

Младший брат Якова Дмитриевича, Василий Дмитриевич, родился 26 марта 1819 г. в с. Малом Листвене. Он в 1836 г. с серебряной медалью окончил Императорский Царскосельский лицей и в том же году определён чиновником для письма в канцелярию Комитета министров. В 1838 году назначен секретарём при директоре Департамента государственного казначейства. В 1841 году пожалован в звание камер-юнкера двора Его Императорского Величества. С 1846 г Василий Дмитриевич почетный смотритель Погарского уездного училища, а с 1849 г. – попечитель Черниговских богоугодных заведений. В 1857 Василий Дмитриевич избирается Городницким Уездным Предводителем дворянства, в 1865—1870 становится Екатеринославским губернатором, а в 1870 назначен Могилёвским губернатором.

 

Был женат дважды: первым браком на Софье Алексеевне Свечиной и вторым – на Александре Александровне Милорадович. Имел пять сыновей и четырех дочерей. Умер Василий Дмитриевич 20 октября 1892 г. в Киеве и погребен в с. Великом Листвине, Городницкого уезда.

 

 

Предводитель Мглинского дворянства Дмитрий Яковлевич Дунин-Борковский и его семья

 

Младший сын Якова Дмитриевича, Дмитрий, родился 13 августа 1853 г. в с. Новая Романовка, Мглинского уезда. Он окончил Императорский Санкт-Петербургский Университет. В 1876 г. Дмитрий Яковлевич вышел в отставку в чине штабс-капитана и поселился в родовом имении с. Новая Романовка.  

 

Дмитрий Яковлевич Дунин-Борковский, фото начала XX в.

Дмитрий Яковлевич Дунин-Борковский, студент университета

 

 

В 34 года Дмитрий Яковлевич избирается Мглинским Уездным Предводителем дворянства и пребывает в этой должности два срока (1887–1892). В 1892 г. – член от Министерства Внутренних дел в Тарифном Комитете и чиновник особых поручений V класса сверх штата, в 1900 г. вице-директор Хозяйственного Департамента Министерства Внутренних дел, в 1904 г. член Тарифного Комитета. В1903 г. за ним в дачах с. Новая Романовка 790 десятин земли.

 

Был женат на Надежде Константиновне Киовой (1861-1928). Умер Дмитрий Яковлевич 27 августа 1903 г. в селе Новая Романовка, где и похоронен.  

Могила Дмитрия Яковлевича Дунин-Борковского в имении с. Новая Романовка

 

Имел шесть дочерей – Елизавету старшую родилась в 1887 г., Елизавету младшую – 1888 г., Софью – 1889, Варвару – 1890, Екатерину – 1892, Александру – 1893 г и двух сыновей-близнецов Якова и Константина, родившихся в 1901 г.  

 

После смерти Дмитрия Яковлевича с. Новая Романовка принадлежала его жене Надежде Константиновне, где она вместе с сыновьями Яковом и Константином проживала до 1918 г. Яков погиб во время Гражданской войны в России.

 

Дальнейшая судьба владельцев Романовки, Надежды Константиновны и Константина Дмитриевича после Октября 1917 г. выпукло и в деталях следует из их собственных заявлений и писем, которые приводятся ниже.

 

В 1918 г. Константин Дмитриевич, как политически неблагонадежный, подвергается тюремному заключению и ссылке. В 1924 г. он был арестован в Петрограде и отправлен в Москву, где был заключен в Бутырскую тюрьму. В феврале 1925 г. он освобожден с ограничением проживания на 3 года в столицах. Поселился в Твери. В марте 1926 г. обратился за помощью в организацию Помполит (Помощь политическим заключенным) о пересмотре дела и досрочном освобождении, так как отбыл больше половины срока высылки.

 

В начале апреля 1926 г. его мать, Надежда Константиновна Дунин-Борковская, обратилась за помощью к жене А.М. Горького, Екатерине Павловне Пешковой, с 1922 г. возглавляющей организацию Помощь политическим заключенным, единственную правозащитную организацию в СССР, которая просуществовала до 1937 г. Ниже приводится дословно текст этого письма.  

Надежда Константиновна Киова (Борковская)

Екатерина Павловна Пешкова

 

  

«5 апр<еля> 1926 г<ода>. Мглин.  

Многоуважаемая Екатерина Павловна.

 

Два года тому назад я приезжала в Москву, чтобы узнать о судьбе моего сына – Константина Дмитриевича Борковского. При мне он был выпущен из Бутырок с высылкой. Он выбрал Тверь. Вместе с ним там поселились два его товарища по аресту и приговору: Городецкий и Тюлин (вероятнее всего, речь идет о Якове Михайловиче Тюлине, который был женат на дочери Надежды Константиновны Екатерине - Е. Л.). Последний, месяц тому назад был освобожден. Товарищи по высылке радовались за него больше, чем он сам. Мне Тюлин пишет: "Глубоко жаль остающихся, кот<орым> придется жить в той ужасной тине, какую представляет из себя наша здешняя жизнь, в тине, кот<орая> их засасывает и с кот<орой> они, незаметно для себя, перестают бороться. Мне жаль Костиной души, ибо она тоже опустошена".

 

Два года я терпеливо переносила горечь разлуки, лишения и даже нужду, кот<орую> переносил мой сын. Сколько могла, ободряла его, указывая на преимущества их совместной жизни; горевала о том, что не могу послать ему на пальто, сапоги, белье, но боялась только упадка духа для жизнерадостного 25 летнего юноши. Ведь молодость их остановилась 8 лет назад и проведена в ссылках и тюрьмах. И вот теперь мои опасения сбываются. Для свободы, ученья, работы коротко подрезаны крылья, средств для самой скромной жизни не хватает, заработка, большей частью случайного, не всегда достаточно, чтобы оплатить квартиру и обед, даже на починку одежды ничего не остается, а я уже 3 месяца ничего не могу ему выслать.

 

Никакое административное освобождение не вырвет его из нужды, но ведь он молод и в сознании свободен, найдет, м<ожет> б<ыть>, энергию добиваться возможности учиться и работать. Страшно, что лишний год в тине, еще более обессилит его для борьбы с невзгодами жизни.

 

Сын мой опять подал заявление о сокращении срока высылки, и в Кр<асный> Кр<ест> часто наведывается его товарищ Лихачев за справками о ходе дела. Я знаю, что без всяких просьб со стороны Кр<асный> Кр<ест> энергично, разумно и сердечно защищает интересы каждого из своей многочисленной семьи заключенных и высланных, и, если позволила себе отнять у Вас время и внимание своим письмом, то Вы простите это измученной матери.

 

Два года тому назад я не застала Вас в Москве и очень жалела, что не могла ничего узнать о судьбе Вашей сестры Юлии Павловны, кот<орую> я полюбила, встречаясь у незабвенной Ал<> Вас<ильевны> Плетневой.

 

Много молитв возносят за Вас благодарные сердца матерей, от них же <нрзб.> есмь аз – но… Надежда Константинова Дунин-Борковская».

 

В апреле 1926  Константину Дмитриевичу было разрешено свободное проживание, о чем его мать сразу же известила телеграммой Екатерина Павловна Пешкова. В апреле 1926 г. к ней с благодарностью обратилась Надежда Константинова Дунин-Борковская.

 

«10 апр<еля> – 28 мар<та> 1926 г<ода>.

 

Глубокоуважаемая и близкая сердцу матери, Екатерина Павловна. Телеграмму Вашу я получила. Что можно к этому прибавить? Какими словами выразить, как ценно мне Ваше участие, как Ваша отзывчивость напомнила мне заветы бессмертного Газа: "торопитесь делать добро", как отрадно было сознавать, что "жив, жив курилка" в сердцах избранных и не потухнет, пока будут люди.

 

Освобождение сына меня радует его радостью, я же смотрю на дело трезвее, зная, что пока одна неволя сменится другой. Меня же утешила Ваша телеграмма, как доказательство, что не все доступно разрушению и уничтожению. Область духа и чувства незыблемы. Слава Богу и спасибо Вам и Вашим сотрудникам.  

Н. Дунин-Борковская».  

Надежда Константиновна Киова, фото начала XX в.

Надежда Константиновна Киова в юности

  

Известно, что в 1971 г. Константин Дмитриевич проживал в Москве, но потомства не оставил. Именно ему мы обязаны тому подробному описанию Усадебного дома в с. Новая Романовка, которое будет представлено ниже.

 

Константин Дмитриевич сохранил семейный архив своей матери, систематизировал и передал его на хранение в Институт русской литературы (ИРЛИ) в Санкт-Петербурге. Фотографии Дмитрия Яковлевича и Надежды Константиновны Борковских, представленные выше, были получены Людмилой Большаковой (Солуяновой) в архиве ИРЛИ и публикуются впервые.

 Сидят - Константин Дмитриевич Борковский, Глеб Петрович Саханский, Екатерина Ивановна Куриленко (дочь Варвары Дмитриевны Борковской). Стоят - Юлия Федоровна Сивакова (Вериго) и неизвестная подруга Екатерины. 

Судьба дочерей Дмитрия Яковлевича сложилась по-разному. О старшей дочери, Елизавете, 1887 г. рождения, сведений не сохранилось. Вторая приемная дочь, тоже Елизавета, родилась в 1888 г. Она была кем-то оставлена около усадебного дома с. Новая Романовка, получила кличку «Подкидыш», и воспитывалась в семье Дмитрия Яковлевича. Однако в возрасте семи лет Лиза умерла от туберкулеза, похоронена рядом с могилой Дмитрия Яковлевича.

 

Судьба трех других дочерей, Софьи, Варвары и Екатерины нам известна более детально, благодаря воспоминаниям Юлии Федоровне Сиваковой, которая была тесно связана с семьей Дмитрия Яковлевича и Надежды Константиновны. 

Елизавета Дмитриевна (Подкидыш)

Софья, Варвара, Екатерина Борковские

   

Юлия Федоровна родилась в с. Новая Романовка в 1925 г. Ее отец Федор Карпович, 1998 г. рождения, в 16 лет добровольцем пошел на фронт Первой мировой войны, был ранен, награжден Георгиевским крестом, работал счетоводом. Мать Юлии Федоровны, �