Черниговская губерния
Последний Предводитель Михаил Михайлович Ханенко
Оглавление
Происхождение Михаила Михайловича. 2
Правобережный гетман Михаил Ханенко. 5
Генеральный хорунжий Николай Ханенко. 9
Дневник Николая Даниловича Ханенко. 14
Семейный музей Богдана и Варвары Ханенко. 26
Предводитель дворянства Михаил Михайлович Ханенко. 35
Приложение. Духовное завещание автора «Дневника» Николая Ханенко. 44
Происхождение Михаила Михайловича
После начала Первой мировой войны контр-адмирал Алексей Павлович Капнист возвращвется на службу в качестве помощника начальника Морского генштаба, а Предводителем мглинского дворянства становится Подольский Петр Захарьевич, но занимает этот пост недолго. Уже в 1915 г. на этот пост избирается Михаил Михайлович Ханенко и остается вплоть до начала Октябрьской революции.
Родоначальником рода Ханенко считается запорожец Стефан, живший в начале XVII в. По преданию Стефан Ханенко служил во времена Сагайдачного в Запорожском войске и в походе попал в татарский плен. Вызволил его оттуда польский староста, на дочке которого он и женился. Многие потомки Стефана стали впоследствии военачальниками, общественными, политическими и государственными деятелями.
|
Герб рода Ханенко на здании Музея искусств в Киеве |
Так, среди потомков казака Стефана Ханенко, след в истории Украины оставили правобережный гетман Михаил Ханенко, внук Данила Лаврентьевич – лубенский полковник, правнук Николай Данилович – сподвижник Павла Полуботка, генеральный хорунжий, автор бесценного «Дневника», охватывающего период 1719-1754 годов, а также Александр и Михаил Ивановичи – собиратели и популяризаторы малорусской старины.
Правобережный гетман Михаил Ханенко, отказавшись в 1674 г. от булавы, сначала жил в Киеве, а потом перешел вместе с сыном Яковом, на левый берег Днепра и поселился здесь, по-видимому, в Лохвице.
Вместе с Михаилом Ханенко, вероятно, перешли на левый берег Днепра и его братья, Сергей и Лаврентий. Они еще в 1661 г. получили грамоту от польского короля на дворянство «за высокую свою добродетель и свои воинские действия, в коих от младых лет упражнялись и многочисленные неверных полки многажды побеждали.» Герб рода имеет щит, в голубом поле которого три башни, сопровождаемые сверху шестиконечной звездой. Башни с вратами образуют красную крепость, очень похожую на крепость древнего герба г. Мглина. Нашлемник венчают страусовые перья.
Потомство Лаврентия и Сергия Ханенков было пожаловано шляхетством, и гербом по привилегии короля Яна Казимира от 1661 г. Сергей имел двух сыновей, Лукьяна и Федора. Первый жил за Днепром в селе Шамриевке, где и умер, оставив трех сыновей, бывших еще в живых во второй четверти XVII столетия; второй жил и умер в селе Бобрике.
Родословная рода Ханенко
Меньший брат, Лаврентий, имел тоже трех сыновей, Данила, Федора и Прокопа. Из них последний оставил только одну дочь, вышедшую за Василия Соколовского. Средний, Федор, с 1678 г. был во всех походах этого года, проходя все чины, сперва сотником Кобизским, потом полковым, за тем Козелецким, далее есаулом полковым, а с 1722 г. обозным полковым Киевским. Он не пропускал ни одного похода, был много раз ранен и умер в 1744 г., оставив двух сыновей: бунчукового товарища Ивана, и Андрея, а также дочь Евфимию.
В Прошении, поданном в войсковую Генеральную Канцеллярию к генерал-лейтенанту Александру Румянцову 1737 года, Федор, прописав свои службы, говорит, что сын его, Иван, лишился зрения, а племянник второго сына, Михайло, «еще малолетен, и по тому, сам, будучи в старости и хилости, до того, что не в силах более заниматься ничем, просит увольнения».
Старший из сыновей Лаврентия, Данило, по семейному преданию, был женат на дочери генерального есаула Ивана Ломиковского, человека очень близкого к Мазепе. Ломиковский был сначала генеральным писарем у Михаила Ханенко, когда тот был гетманом, а потом – перейдя на левый берег Днепра, служил "дворянином" у Самойловича. При Мазепе Ломиковский был генеральным обозным и пользовался у гетмана особенным отношением.
Данило Лаврентьевич занимал значительные уряды в войске, и женился на дочери генеральнаго асаула, Ломиковскаго, от которой имел сына. Овдовев и любя разгул, он в одном из своих потешных походов, встретил красивую поселянку, дочь простого казака, и из удальства предложил, что собьет ее головной убор. Стрелой, или пулей, – неизвестно. Смелая казачка согласилась, но с тем, чтобы он , в случае удачи, женился на ней. Сказано – сделано. От этого брака родился сын, Иван, который стал священником при Козелецкой Спасской церкви.
Во время войны с Турками, в 1695 г., Данило находился наказным Лубенским полковником при войске Бориса Петровича Шереметева, покорявшего разные укрепления на нижнем Днепре. За сюю службу Данило получил несколько деревень. При осаде Кизикерменя удалой Данило Ханенко в 1695 г. был убит со многими другими смельчаками, а его жена умерла еще раньше. От брака Данило и Ломиковской в 1691 г родился Николай Ханенко – генеральный хорунжий, известный мемуарист и автор «Дневника».
Генеральный хорунжий Николай Данилович Ханенко принадлежал к числу богаьейщих и образованнейших людей своего времени, имел двух сыновей – Василия и Ивана. Старший сын, Василий, флигель-адъютант Петра III, после смерти которого вышел в отставку майором и жил в с. Чаусы Погарской сотни. Василий был бездетным и его имения в с. Лотаки, Юхново и Чаусы после смерти перешли к его брату – Ивану, который по завещанию отца получил с. Городище, д. Чубаров, Куров и хут. Василевку. Таким образом, со временем, всё значительное наследство Николая Ханенко стало принадлежать его младшему сыну Ивану. Последний был адъютантом Румянцева, дослужился до чина подполкоаника и в 1782 г. при введении наместничеств стал первым Погарским Предводителем дворянства.
Старший сын Ивана Николаевича, Александр Иванович, полковник, помещик хут. Чегреевки, служил в Коллегии иностранных дел, секретарь посольства в Англии, потом Суражский маршал и статский советник. Архиепископ Филарет сообщает, что в Лотаковском храме Александр Иванович устроил иконостас с «иконами лучшей живописии», под полом которого были захоронены сын генерального хоронжего, Василий Николаевич, и его внук – бывший флигель-адъютант и любимец Петра III Александр Иванович Ханенко, даровитый и весьма образованный приятель Сперанского, служивший секретарем при посольстве в Лондоне, но рано сменивший блестящую службу на тихую сельскую жизнь. Александр Иванович умер бездетным.
Внук Ивана Николаевича, Михаил, был почетным попечителем Новгородсеверской гимназии и большим любителем малорусской старины – преимущественно фамильной. Им напечатано в «Черниговских Губернских Ведомостях 1850-х гг. несколько важных документов по истории рода Ханенко. Он находился в постоянных сношениях с О. М. Бодянским, которому доставил немало ценных материалов по истории Малороссии.
Другой внук Ивана Николаевича – Александр Иванович (1816-1895) – один из деятелей крестьянской реформы в Черниговской губернии, любитель и собиратель произведений искусства.
К этому роду принадлежат также двоюродные братья: Богдан Иванович – промышленник, общественный и государственный деятель, меценат, благодаря которому мы имеем богатейшие собрания Музея искусств в Киеве, и Михаил Михвйлович, послекдний Ппредводитель Мглинского дворягства.
Правобережный гетман Михаил Ханенко
В первый раз имя Михаила Стефановича Ханенко упоминается, когда гетман Юрий Хмельницкий под Чудновым , будучи обижен боярином Б. П. Шереметевым и не получив удовлетворения за обиду у царя Алексея Михайловича, перешёл на сторону поляков на основе Гадяцких статей и обязался помогать им удалить русских из Малороссии.
|
Гетман Войска Запорожского Михаил Стефанович Ханенко |
В числе лиц, подписавщих этот договор в октябре 1960 г. со стороны Юрия, находился и полковник Михаил Ханенко, подпись которого третья после Петра Дорошенко и Ивана Кравченко. Спустя три года Ханенко устроил мост через Днепр повыше Переяславля, по которому перправилось все Польское войско под начальством самого короля
Михаил был старшим сыном в семье Стефана и дочери польского старосты Анны, освобожденной им из плена. Воевал в войске Богдана Хмельницкого, по протекции которого он и получил чин уманского полковника. Как известно, от брака с Анной Домашевской у Стефана Ханенко было три сына – Михаил, Сергей и Лаврентий. Михаил был старшим.
По Андрусовскому перемирию 1667 года территория Украины была поделена на Правобережье и Левобережье Днепра между Польшей и Россией, а Запорожье находилось под их совместным управлением. Так юридически была закреплена ситуация, при которой на Украине правили два гетмана, что было весьма выгодно и Москве, и Варшаве.
Одной из влиятельных политических фигур в этот момент становился гетман Правобережья – умный, энергичный, честолюбивый Пётр Дорошенко, попытавшийся объединить Украину «обеих сторон Днепра» под протекторатом Турции, что сильно подорвало популярность гетмана.
Последствием такого шага стало недовольство части казаков, на волне которого появились сразу два претендента на гетманскую булаву – запорожский писарь Пётр Суховей, заручившийся поддержкой татар, и уманский полковник Михаил Ханенко, которого поддержали поляки.
Однако после военного выступления казаков совместно с татарами против войск Дорошенко, Суховей потерпел сокрушительное поражение, отказался от гетманства и едва спасся бегством на Запорожье.
Главным соперником Петра Дорошенко стал Михаил Ханенко. В итоге в сентябре 1669 года на казацкой раде под Уманью, в которой приняли участие всего четыре полка – Уманский, Кальницкий, Паволоцкий и Корсунский, при активной поддержке Польши, Мтхаил Ханенко был провозглашён гетманом, а Суховей – писарем.
Гетманство Михаила Ханенко (1669-1674 гг.) на Правобережье пришлось на период «Великой руины», наступивший после смерти Богдана Хмельницкого. Это было время, когда оба берега Днепра, растерзанные беспрестанными внутренними войнами и внешними конфликтами, превращалась в выжженную землю. При этом Ханенко, выступая как орудие польской политики, стал одним из участников кровавой междоусобной борьбы.
Он был признан гетманом только на незначительной части Правобережья, да и то чувствовал себя очень непрочно, нуждался в охране своего достоинства польскими войсками. В большей части Правобережья властвовал Дорошенко.
В Остроге в присутствии пятидесяти казацких комиссаров Ханенко подписал договор с Польшей об условиях вступления под её протекторат. По этому договору, Польша лишь подтвердила признания «вольностей и привилегий» Запорожского Войска и гарантировала статус Православной Церкви. Подписание такого договора вызвало негодование у Петра Дорошенко, который перед этим пытался добиться в сейме от новоизбранного короля Михаила Вишневецкого подтверждения Гадяцкого договора. Дорошенко пригрозил привлечением Турции и Орды к выступлению против Польши.
Используя Михаила Ханенко, Польша вступила в борьбу за Правобережную Украину. Армия Яна Собеского вместе с полками Ханенко и запорожцами Ивана Сирко заняли Винницу и другие подольские крепости. Однако уже через полгода усилиями войск Дорошенко, татар и многотысячного корпуса янычар они были отбиты у Польши.
В конце 1671 года начались боевые действия между объединёнными польско-казацкими силами Ханенко, с одной стороны, и войсками турецкого султана, татар и воинами Дорошенко – с другой.
В 1672 году, по совету Дорошенко, турецкий султан предпринял поход на Подолье. Турецкая армия осадила Каменец-Подольский, а Дорошенко спешил на соединение с турками. Ханенко, задумавший задержать его на берегу Буга, был разбит окончательно, войско его рассеяно, и Ханенко был лишён возможности принимать деятельное участие в дальнейшей кампании, которая кончилась для Польши весьма трагично.
В августе 1672 года под ударами турецких войск Каменец-Подольский пал. Польско-казацкие войска оказались бессильными, и перед турками лежала практически беззащитная Речь Посполитая. Польский король в конце 1672 года вынужден был подписать позорный для него мир, по которому Турции была уступлено все Правобережье и Подолье и, кроме того, Польша обязалась платить ежегодную дань. Для Правобережья победа Дорошенко и турок обернулась настоящей драмой: бесчинства, грабежи, осквернение православных храмов – всё это вызывало ужас у местного населения, которое тысячами снималось с мест и двигалось к Каневу, Черкассам и на левый берег Днепра.
Возвращаясь из Каменца в свою резиденцию в Чигирине, Дорошенко учинил расправу над сторонниками Ханенко в его родовом селе Христиновке, недалеко от Умани. Он заставил уманцев признать себя гетманом, казнил многих приверженцев Ханенко, а уманским полковником сделал своего сторонника Гродзенко и в помощь ему оставил в Умани гарнизоном два наемных полка.
Поведение этих полков вызвало на пасху 1673 года восстание уманцев, которые снова признали гетманом Ханенко. Ханенко явился из Польши, собрал войско и двинулся против Дорошенко к Чигирину. Дорошенко призвал на помощь крымского хана.
Отряды Ханенко и поляков столкнулись с войском Дорошенко на реке Роси неподалеку от Стеблева. Решающую роль в битве сыграли отряды татар, поспешившие на помощь Дорошенко и разгромившие объединённые силы поляков и казаков Ханенко. Города, признававшие его власть (Умань, Ладыжин, Лысянка), были страшно наказаны. Уманщина была отдана на разграбление туркам, жители спасались бегством на Левобережье.
Сам же Ханенко в 1674 году явился к гетману Левобережья Самойловичу, сдал ему знаки гетманского достоинства и принял подданство России. В марте 1674 года на раде в Переяславе он присягнул на верность московскому царю. В ответ на проявленный жест лояльности Ханенко был прощён и, взамен имений на правом берегу Днепра, получил значительные поместья в Малороссии. После этого Ханенко жил как частное лицо. Последние годы жизни он провёл в Козельце, Лохвице, Киеве.
Вскоре и Дорошенко после многочисленных попыток объединить Украину под протекторатом то Турции, то Польши, всё-таки вынужден был сложить свою булаву к ногам Левобережного гетмана Ивана Самойловича и перейти на сторону Москвы.
В 1677-1678 гг. бывший гетман Михаил Ханенко вновь был арестован за якобы возобновившиеся контакты с Польшей, но вскоре после освобождения умер. Место его погребения неизвестно.
Генеральный хорунжий Николай Ханенко
Отец Николая Ханенко, Данило Лаврентьевич, был племянником Правобережного гетмана Михаила Ханенко. Когда Михаил Ханенко и его братья оказались на левом берегу Днепра, Данило Лаврентьевич женился на дочери Ивана Ломиковского, который был генеральным обозным при Мазепе. От этого брака в 1691 году и родился Николай Данилович, будущий автор дневника. Он очень рано лишился матери, позднее, в 1695 году при взятии Кизикермена погиб его отец. Так что Николай Ханенко в раннем детстве остался сиротою, и был взят на воспитание в семью своего деда Ломиковского.
Николай поступает учиться в Киевскую академию, заканчивает обучение в 1710 году уже во Львовской академии. Ломиковский в 1708 году бежал вместе с Мазепой, а гетманом Малороссии стал Иван Ильич Скоропадский - земляк, сослуживец и хороший знакомый Ломиковского.
Воспитанник киевской академии, он и после школьного учения продолжал самообразование. Это видно из его "Увещания" одному из своих сыновей, при отправлении его в заграничный университет. Это увещание служит несомненным свидетельством той сравнительно высокой степени образования, которое было присуще Малороссии XVIII в.
Благодаря помощи гетмана Скоропадского, своим способностям и образованию Николай Ханенко быстро выдвинулся на службе. Начал он службу, как сам говорит в своей "сказке о службах", в 1710 г., сначала в войске, а потом с 1717 г. служил в генеральной канцелярии. В 1721 г. он был уже старшим канцеляристом, занимая место главного помощника генерального писаря. Человек на такой должности пользовался в Малороссии большим влиянием и был обычно очень близок к гетману.
После смерти Скоропадского в 1722 году Николай Ханенко сумел сохранить свое положение и скоро стал доверенным человеком у Павла Полуботка, исполнявшего обязанности гетмана. За небольшое время Ханенко оказал Полуботку немало серьезных услуг. Иначе трудно объяснить, почему человек, не имевший официально этого права, решил наградить Ханенко маетностями. В апреле 1723 года П. Полуботок дает старшему канцеляристу погарские села Перегон и Дешковичи в Стародубском полку. Полуботок объяснил, что сделал это во исполнение воли умершего гетмана.
Полуботок пользовался расторопностью Ханенко. В самый критический для себя момент, когда получил указ о вызове в Петербург в конце мая 1723 года, Полуботок посылает делегацию к царю от имени «всего народа» с челобитной о необходимости избрания гетмана, о чем уже неоднократно он просил. Делегацию пришлось отправлять очень спешно. В течение суток была собрана делегация «от всего народа» из пяти человек и отправлена в Петербург. В числе депутатов находился и Николай Ханенко, на способности которого Полуботок возлагал главные надежды.
Вслед за той депутацией должен был ехать в Петербург и сам Полуботок. В пребывание его там Ханенко сделался главным исполнителем письменных распоряжений наказного гетмана. Когда Петр Великий, раздраженный поданными от Полуботка в сентябре 1723 г., челобитными, задумал послать в Малороссию А.И. Румянцева для расследования степени участия народа в этих челобитных, Полуботок, желая предупредить оставшуюся в Глухове старшину о приезде царского следователя, поручил Ханенко составить подробную "меморию" – о том, что нужно было сделать до приезда Румянцева. "Меморию" должен был везти в Малороссию бунчуковый товарищ Быковский; но не успел последний выехать из Петербурга, как привезены были из Малороссии от Апостола новые челобитные, следствием которых был немедленный арест Полуботка и его товарищей, в том числе и Ханенко.
Дело Полуботка кончилось вместе со смертью императора. В начале 1725 года малороссиян освободили из-под ареста, большинству из них было определено безвыездно жить в Петербурге. Николаю Ханенко указывалось «быть в гарнизонной школе учителем детей офицерских и солдатских». Это назначение Николая Ханенко показывает, что и в Петербурге на него смотрели как на человека, выделявшегося своим образованием.
Существует предание, что Ханенко "водили даже из крепости, во дворец – давать кому-то уроки". Насколько это предание верно неизвестно, но несомненно, что Ханенко и в Петербурге заслужил такое внимание властей, что его отпустили оттуда уже в 1726 г. и отпустили с исключительной милостью: ему возвратили при этом те маетности (села Перегон и Дешковичи), которые дал было ему Полуботок, и которые затем отобрала у него малороссийская коллегия. Кроме возвращения маетностей, Николаю Ханенко сделаны были в Петербурге еще и обещания будущих милостей, под которыми разумелось стародубское судейство. Уряд полкового судьи он и получил в конце этого года, поддержанный в своем ходатайстве Апостолом.
Новый гетман Даниил Апостол считал Ханенко необходимым спутником при своих поездках в Москву. Получив неожиданно 2 января 1728 года распоряжение иностранной коллегии о немедленном прибытии в Москву к готовившемуся бракосочетанию Петра II, гетман в тот же день послал «указ до судьи полкового стародубского Николая Ханенка и бунчукового товарища Петра Корецкого, дабы за получением оного денно и нощно из Стародуба к Москве спешили, а для пропитания в Москве взять Ханенку 60 рублей, да на подъем ему же и Корецкому 40 рублей».
Пробыв 10 лет на уряде судейства, Ханенко в 1738 году получил уряд полкового обозного, а в 1741 году был поставлен генеральным хорунжим. Уряд Генерального хорунжего считался шестым по значимости после гетманского чина.
Ханенко нашел себе жену в Стародубе. Женился он на дочери бунчукового товарища Петра Корецкого – Ульяне. Корецкий, всего вероятнее, был выходец с правого берега Днепра, пришедший искать счастья в Малороссии. Здесь он пристроился в Стародубе около стародубского полковника М. Миклашевского, который любил окружать себя подобными выходцами, называвшимися «дворянами». Были «дворяне» гетманские, были и полковничьи. Одна из дочерей полковника, Анастасия, была замужем за бунчуковым товарищем Андреем Гамалеем. Это был один из видных богачей Стародубского полка. В 1706 году он погиб при осаде шведами Несвижа. Петр Корецкий женился на вдове Гамалеи в январе 1710 года и этой женитьбой составил себе положение. При гетмане Скоропадском он стал бунчуковым товарищем и получил от него несколько маетностей.
У Петра Корецкого были двое сыновей (Федор и Александр) и дочь Ульяна, на которой и женился Н. Ханенко. Благодаря женитьбе он породнился со многими богачами Стародубщины, ибо Миклашевские, Шираи, Скорупы, Галецкие, Максимовичи были близкой родней Ульяны Корецкой. Вместе с женитьбой Ханенко получил от Апостола в 1732 году около Погара села Чубаров и Куров и сам стал одним из богатейших стародубских жителей.
От брака с Корецкой Ханенко имел трех сыновей и пять дочерей. Старший сын Петр умер в детстве, а два другие, Василий и Иван, выросли. Получив сам солидное для того времени образование, Ханенко хотел детям дать образование еще лучше. Киевская академия его уже не удовлетворяла, и он решил старшего сына отправить в один из немецких университетов. До этого малороссияне в основном учились в польских школах, мало кто из малороссов учился в немецких университетах, это было очень дорогое удовольствие. Решение Ханенко отправить сына Василия в немецкий университет показывает, как высоко он ценил образование.
Взгляд Ханенка на цель и значение образования изложен им в «Увещании», которое он написал сыну перед отправлением его за границу:
"Обучаться тебе латинского и французского языков, не забывая и немецкого, а если допустит время, хотя и других каких; и такой успех в оных стараться получить, чтоб могл еси чинно и свободно оными разговаривать и самым изрядным стилем писать; наипаче-же и всяких высоких авторов на тых языках не токмо читать, но и переводить и толковать был-бы еси достаточен. А сверх языков, должен еси обучаться совершенно церковной и светской, генеральной и партикулярной истории, тако-ж учению поэтики, реторики с стилем, логики, физики и метафизики, хотя по-части. Да от математики, арифметики, логистики и астрономики, геометрии, тригонометрии и геометрии-практики, то есть геодезии, архитектуры воинской и гражданской, географии, этики, экономики, политики, юриспруденции и механики, да и протчего; в том числе хоть-бы какого и художества честного, например фехтуры, т.е. живопиства, музыки, либо какого другого майстерства, что честному и ученому человеку к знанию и искуству благопристойно. Чему-же из вышенаписанных наук, либо художеств, обучаться будешь, то старайся, чтоб в том учении и искусстве получить тебе совершенную теорию и практику: дабы за возвращением твоим в отечество наше, показал еси в самой вещи, яко не всуе в чужих краях было твое обращение и в науках не напрасно потеряно твое время".
Отправив сына за границу, Ханенко вел с ним непрерывную переписку, которая также представляет интересный материал для истории местной культуры Стародубщины. Часть писем сына к отцу из-за границы была напечатана в Черниговских Губернских Ведомостях за 1852 г.
С младшим сыном, Иваном, Ханенко не хотел расставаться и заботился о том, нельзя ли учение его устроить дома. В конце 1756 года Ханенко пишет старшему сыну, находившемуся в это время в Киле:
«Не можно ли там достать какого доброго учителя, чтоб сюда (в Глухов) к нам выехал и завел гимназию, который здесь, собравши учеников, хоча с 10, может хорошую иметь пенсию, ибо от всякой персоны может получать по 3 рубли в месяц, что чрез год учинит ему доходу 300 рублей, а сверх того и квартера дастся».
Но это желание Ханенка не осуществилось, и через два года (в декабре 1758 г.) младший сын его отправлен был для воспитания в Петербург, где, при посредстве гетмана Разумовского, Иван Ханенко учился под руководством академика Модераха. Разумовский вообще благоволил к Ханенко, ценя в нем ту опытность в делах, которой сильный недостаток чувствовал в себе. Вслед за утверждением своим на гетманстве, Разумовский взял Ханенко к себе правителем учрежденной им "походной канцелярии". А по прибытии в Малороссию новый гетман поставил во главе генеральной канцелярии того же, Ханенко, вместе с Петром Апостолом и Василием Гудовичем.
Служба Ханенко награждена была универсалом Разумовского 13 января 1752 г., по которому Разумовский дал ему села и деревни: Комань, Лесконоги, Юхнов, Городище, Чаусы, Случевск, Дареевск, Сопычи, Муравьи и Подище. Кроме этих имений, Николай Ханенко путем «скупли» приобрел село Лотаки (Новоместская сотня, ныне Суражский район) с разными землями, на которых поселил три слободы – Николаевку, Кургановку и Конончуковку. На лотаковскую "скуплю" успел выхлопотать гетманский универсал только сын Николая Ханенко – Василий, и то, как видно, лишь пользуясь своей близостью к императору Петру III. В универсале Разумовского 26 марта 1761 г. читаем:
"Флигель-адютант и капитан от кавалерии Василий Ханенко поданным нам доношением представил – полку де Старод., сотни Новомеской, в селе прежде бывшом свободном войсковом, именуемом Лотоках, имеется около тридцати год скупли умершим отцем его, хоружим генер. Ник. Ханенком за жизнь его, набитая в разных посполитого звания тамошних обывателей, полдесяти уволоки со всеми лесовыми, бобровыми и дубровными угодиями, також пахотными полями, сеножатми, огородами и со всем хоромным строением, коих де всех дворов и бездворных хат числом 30... и просил респектом служеб отца его, о утверждении оных грунтов ему и брату его, в вечное владение, нашим универсалом. А понеже мы такой скупле в свободном войсковом селе посполитых свободных грунтов никому укреплять не намерены, для многих обстоятельств, следовательно, и сию куплю свободных войсковых грунтов в с. Лотоках, учиненную хоруж. генер. Ханенком надлежало-б отобрав, по-прежнему оставить в свободности и диспозиции нашей гетманской, но что помянутый капитан Василий Ханенко быв долговременно в чужих краях для наук, на собственном своем иждивении, к отправлению впредь его императорскому величеству службы, как в воинских делах, так и в науках учинился способным, того ради респектуя на то, вменяя же всю ту скуплю свободных дворов и грунтов и ныне свободными войсковыми, надаем едному ему капитану Василию Ханенку, в вечное владение, в помянутом свободном войсковом селе Лотоках, все вышеписанные купленные отцем его Ханенка свободные посполитские дворы, грунта и угодии и поселенные на тех грунтах слободки, прозываемые Николаевка, Кургановка и Ивановка..."
Короче, «если нельзя, но очень хочется, то – можно!». Как это похоже на то, что творят нынешние власти и России и Украины. Гетман Разумовский желал наградить Ханенко еще чином и ходатайствовал в 1759 году о назначении его генеральным писарем. Но Николай Ханенко умер до назначения. Оставшиеся сыновья, Василий и Иван, получили от отца настолько значительное наследство, что стали одними из первых богачей в Малороссии.
Николай Данилович скончался в Глухове на 67 году 27 января 1760 года. Тело его перевезено в Городище и похоронено в церкви. Вдова его Ульяна Петровна, рожденная Корецкая, пережила своего мужа на 15 лет и скончалась на 61 году 29 декабря 1775 года в Городище, где и похоронена близ своего мужа. У них осталось несколько дочерей и два сына. Старший, Василий, воспитывался за границей и служил флигель-адъютантом при Петре III. Василий Николаевич вышел в отставку майором и жил в с. Чаусах старым холостяком. Наследство его перешло к детям Ивана Николаевича.
Младший, Иван, которому досталось Городище, служил флигель-адъютантом при фельдмаршале графе Румянцеве во время славных его побед над турками. При открытии Новгородсеверского наместничества в 1783 году он был избран первым Погарским Предводителем дворянства, наконец опять поступил в военную службу. Командовал полком и умер на службе. Он также похоронен в Городецком храме, жена его Софья Григорьевна, рожденная Горлеко, долго после него владела Городищем и скончалась в 1811-м году в Киеве и погребена в Выдубецком монастыре.
В 1783 году за младшим, Иваном, было записано 1322 крестьян обоего пола в селах и деревнях: Городище, Перегон, Дешковичи, Чубаров, Куров и Васильевка. Иван Николаевич от брака с Софьей Григорьевной Горленко имел несколько сыновей. В числе наследства Николая Ханенко осталась, как говорит предание, и весьма значительная библиотека, которая была подарена Новгородсеверскому народному училищу, преобразованному потом в гимназию.
Дневник Николая Даниловича Ханенко
Кроме "Увещания", Ханенко оставил другой литературный памятник – Дневник, который представляет важнейший источник изучения бытовой истории Малороссии и, в частности, Стародубщины середины XVIII в.
О существовании дневника стало известно еще в середине XIX-го столетия, но он никогда не издавался отдельной книгой. Впервые этот исторический памятник увидел свет в приложениях к Номерам журнала «Киевская старина». Дневник печатался ежемесячно с марта 1884 года по декабрь 1886 года. Досадно, что дневник дошел до нас с пропусками. В нем отсутствуют, в частности, записи за 1734—1741 г.г., которые полностью приходились на стародубский период жизни Ханенко.
Дневник представляет в большей своей части сухие, лишенные всяких подробностей и эмоций, ежедневные записи, которые делались в течение многих лет. Чаше всего такая заметка за день коротко сообщает, что произошло, без всякого комментария, сколько и на какие нужды израсходовано денег. Причем расходы, доходы, долги записывались очень тщательно, подробно, с точностью до 1 копейки, так что дневник вполне мог выполнять функции бухгалтерской книги.
Дневник начинается с февраля 1727 года описанием поездки в Петербург. Здесь и дальше автор, выезжая куда-то по делам, нигде заранее не говорит о цели и необходимости поездки. Поэтому не всегда удается установить, для чего он едет, какие задачи перед ним стоят в этот момент.
Однако в дневнике есть немногие исключения, когда это ясно из контекста повествования. Так, например, в марте 1732 года он расширяет свой двор в Стародубе: «Купил двор у Музики з хоромным строением в тилу двора будучий, за 40 руб.». Ханенко собирается ехать в Петербург, и внук известного стародубского войта Федор Степанович Ширай дает деньги на покупку шпалер «до избы, которой стены две шириною по 13 аршин, другие две по 11 '/2 аршина, а высотою все 6 аршин». (1 аршин = 0,71 м). На основе этих записей, мы имеем возможность определить размеры жилищ состоятельных людей, которые строились в Стародубе в те времена.
В начале 1727 года Ханенко приезжает в Петербург. В этот раз Ханенко прибыл, чтобы решить вопрос назначения на должность. И это ему очень быстро удалось. 6 марта Ханенко подает в сенат «челобитную о чине», а 20 марта «о чину подписан в сенате протокол» и Николай Данилович становится стародубским полковым судьей и жителем города Стародуба. Но, решив вопрос о должности, он остается в Петербурге еще многие месяцы. Из дневника не видно, что держало его гам до 30 ноября. Скорее всего, он безуспешно пытался более основательно решить вопрос с правами на деревни Перегон и Дешковичи и получить на них документы от правительства.
Другой интересный эпизод связан с длительным пребыванием стародубского судьи Николая Ханенко в Петербурге. В апреле 1732 года Николай Ханенко выехал из Стародуба в Петербург через Глухов, где имел беседу с гетманом Даниилом Апостолом. 10 мая стародубский судья прибыл в Петербург. В столице жил со своими слугами и воспитывался за казенный счет внук гетмана Павел Иванович Апостол, которого автор дневника называет «панич». Очевидно, что Николай Данилович как человек высокообразованный получил от гетмана поручение взять шефство над «паничем», присмотреть за его поведением и обучением.
Ханенко приехал в сопровождении двух казаков и своих служителей и поселился в квартире Павла Апостола. В Петербурге находился и другой внук гетмана - Андрей Андреевич Горленко, который также здесь учился. Он был значительно старше Павла, ему было 24 года, и Ханенко называет его «паном».
В это время в Петербурге жил сын стародубского полковника Иван Александрович Дуров — корабельный подмастерье, которому Ханенко передал от отца письма, сукно, материю и ленты. С ним они часто встречались в течение всей длительной командировки. Здесь же, в столице, находился знакомый Ханенко Андрей Полуботок, сын умершего в казематах Петропавловской крепости Павла Полуботка. Немало времени ему пришлось провести в Петербурге, добиваясь возвращения отцовских владений.
Николай Ханенко не был новичком в столичном городе. Чувствуется, что он неплохо знает Петербург, у него здесь довольно много влиятельных знакомых. Он умело поддерживает связи с «нужными» людьми, и ему были открыты двери в кабинеты самых высокопоставленных чиновников. Более того, внуки гетмана Малороссии могли попасть на прием даже к императрице, а вместе с ними и сопровождающий их Ханенко.
Хотя управление Малороссией в 1722 — 1734 г.г. и осуществлялось коллегией из шести офицеров, находившихся в Глухове, но правовые имущественные вопросы оставались в ведении Государственной коллегии иностранных дел. Президентом коллегии являлся канцлер, вице-президентом – вице-канцлер. В совет коллегии входили еще два советника и асессор.
Чтобы решать свои вопросы, Ханенко должен был поддерживать самые тесные контакты с многими чиновниками этой коллегии. Василий Степанов – советник коллегии, Петр Васильевич Курбатов – советник канцелярии коллегии, канцеляристы Новоторжцев и Леонтьев, подьячий Инихов постоянно бывали в гостях у Ханенко. Обедали у него, принимали его в своих домах. Бюрократия процветала уже в те времена, и такие знакомства помогали «проталкивать» свои обращения, письма; следить за их прохождением по кабинетам власти. За эти услуги Н. Ханенко делает своим знакомым маленькие приятности: «Поддячему Федору Афанасьевичу Инихову дал 1 р. и барилко водки», «послал канцеляристу Леонтьеву цугу и бугель вина красного». Чаще же все обходилось угощениями за обедами и ужинами: с Курбатовым «... доволно попили, и был я гораздо пян».
Среди знакомых стародубского полкового судьи были служители цесаревны Елизаветы. «... Был у нас на кватере камер-лакей ее и. высочества Иван Федорович Котляревский и позабавился годин з 4». «Был в кватере нашой Василь Федорович Яворский, камер-юнкер ея высочества государыни царевни, обедали». Знакомы Ханенко гоф-юнкер Василий Иванович Толстой, камер паж князь Петр Иванович Гагарин и другие.
Особенно дружен был Николай Данилович с певчими и музыкантами из Малороссии, которые, благодаря увлечению ими царевны Елизаветы, уже основательно освоили столицу и значительно пополнили здесь малороссийскую диаспору. Это - слепой бандурист Григорий Михайлович Любисток, который позже за музицирование будет пожалован даже дворянским званием, певчие — стародубцы Иван Исаевич Искус и Яков Воробевский, дворцовый бандурист Ермолай Санкевич, бывший бандурист Петра II Иван Алексеевич, певчий Иван Максимов, регент певчих царевны Иван Петрович, маленький певчий Ивашка Павлов и другие. Встречи земляков всегда сопровождались малороссийскими песнями и обильной выпивкой: «... были в кватере нашей певчые и долго гуляли», «были... у Григория Михайлова, слепого бандуриста, где довольно пето и пито и поздно уже одтоль пяние приехали в кватеру», «... в кватере слепого бандористы жестоко попили». Все эти эпизоды говорят о том, что малороссияне в столице не скучали, жили весело – как настоящие Запорожцы!
Ханенко был знаком и неоднократно встречался, как сейчас принято говорить, в неформальной обстановке с духовником царевны Елизаветы Петровны отцом Констанцием, выходцем с Малороссии.
Для чего же Н. Ханенко приехал в Петербург? Чем занимался, какие вопросы он решал в столице в течение длительного времени? Прежде всего, конечно, он прибыл сюда, чтобы попытаться решить некоторые свои имущественные проблемы. Так, он получил Перегон и Дешковичи еще от Полуботка, который фактически не обладал правами наделять маетностями. Пока Ханенко был под арестом по делу Полуботка его имения передали бунчуковому товарищу Парфену Пекалицкому. После освобождения деревни вернули, но Ханенко чувствовал себя не очень уверенно в качестве владельца. Поэтому он добивался грамоты на владение этими деревнями от российского правительства.
Около Перегона, на речке Воре, были мельницы, которыми владел Максим Михайлович Корсак. Ханенко доказывал свои права на эти мельницы. В результате возникло спорное дело, оба владельца направили в Петербург челобитные, которые и рассматривались в коллегии иностранных дел. В задачу Ханенко входило ускорить разбирательство по этим челобитным и решить спор в свою пользу.
С собой в Петербург Николай Ханенко привез «лист гетманский ... з удостоением мне на деревни Куров и Чубаров...» Таким образом, Даниил Апостол наделил Ханенко новыми маетностями, и надо было их затвердить в коллегии иностранных дел. В этот же приезд Николай Ханенко старался получить еще маетность на свой судейский ранг, т. е. лишь на время занятия должности. Он представил копии документов, подтверждающих, что раньше с. Найтоповичи (Новоместской сотни) было записано за полковым судьей, и просил об этом селе. 20 Декабря 1732 года канцлер граф Головкин «грамоту о маетности на ранг... закрепил».
К этому времени у Ханенко были также земли, приобретенные путем купли. Для надежности он добился в коллегии грамоты и на эти приобретения. Почти 8 месяцев ушло на эти дела, и Ханенко, чтобы добиться успеха, пришлось проявить недюжинные энергию, настойчивость и изворотливость. Стародубский полковой судья приехал в Петербург не с пустыми руками. Для более успешного решения своих проблем он привез рекомендательные письма к влиятельным лицам в правительстве от гетмана Апостола, генерала де-Вейзбаха и первого богача Малороссии, племянника гетмана Скоропадского и зятя гетмана Апостола Михаила Скоропадского.
Можно представить сложность проблем, если за месяцы пребывания Ханенко в столице он только ко второму должностному лицу в государстве, к канцлеру графу Г. И. Головкину, попадает около 20 раз, много раз был на приемах у его заместителя — вице- канцлера графа А. И. Остермана. Обращается с письмами, просьбами оказать содействие, встречается многократно лично с князем А. И. Шаховским, князем А. М. Черкасским, князем Д. М. Голицыным, передает письма обергофмаршалу графу Левенволду, генерал-фельдмаршалу графу Миниху и др. Попадает несколько раз во дворец царевны Елизаветы Петровны, умудряется просить ее о своих нуждах и не получить отказа.
Задачи Ханенка облегчались тем, что у него было много поводов для визитов. В течение всего времени, пока был в столице, он выполнял как-бы посреднические функции между Глуховым и Петербургом. Он получал всю гетманскую почту, приходящие письма гетмана передавал прямо адресату, следил за их судьбой, в меру своих возможностей ускорял их прохождение. При этом почти каждый раз он не забывал напомнить о своих личных делах. Нахождение Ханенко в столице столь долгое время признавалось нужным и российским правительством. Недаром канцлер Головкин приказал компенсировать Ханенко расходы «на корм и квартеру» и оплатить жалование.
Николай Данилович Ханенко был высокообразованным человеком, владел латинским языком. Он регулярно пополняет свою библиотеку книгами на этом языке. Его высокая образованность определяла круг общения, среди знакомых много священнослужителей самого высокого звания. Архиепископ новгородский выступает ходатаем перед графом Головкиным по делам Ханенко, принимает малороссов в своем доме, а его лекарь лечит Николая Даниловича и снабжает его лекарствами.
«По полдни были в доме преосвященного новгородского на Карповце и тут и з самым преосвященным ходили по огороду и сами забавлялись годин з 6, а потом его-ж преосвященство приказал всех нас отвезть своею баржою».
Ханенко не называет фамилию новгородского архиепископа. Так он поступает всегда, когда пишет о всем известном человеке. Оказалось, что новгородским архиепископом в те годы был видный церковный и общественный деятель, ученый и поэт Феофан Прокопович. Это был один из образованнейших людей своего времени, ярый сторонник петровских преобразований.
Особенно дружен Ханенко был с архимандритом Малиновским:
«По обеде был в кватере нашей... архимандрит ипатский троецкий, что при Костроме, и з ним поехали мы в его дом, где был в лазне (бане), потом приехавши до кватеры на его ж архимандрита коля се...»; «После обеда были в бане у отца архимандрита ипатского Платона Малиновского, где и з отцами Нероновичем префектом и Лукою Коношевичем проповедником, з коллегиума московскаго прибывшими, виделися...»
Или вот пример более масштабного мероприятия:
«...ездили в невский монастырь, где по вислуханю службы Божой позваны в келию архимандричую и тут по полдне в 3-м часу перве кушали, потом аж до исходу 7-го часу позабавили, таже в начале 8-го отехали, и так туда, яко и назад ехали шлюбкою графскою. Были - же в той компании преосвященные архиепископи крутицкий и нижегородский, архимандриты чудовский Колетий, ипатский Платон Малиновский и горицкий Иларион, да Петр александроневский и другие з мирских и духовних знатные...»
Очень похоже, что на этих приемах вместе с Николаем Даниловичем бывал и «панич», потому что почти везде говорится во множественном числе: «ездили», «были». Таким образом, внук гетмана Павел Апостол под наблюдением опытного и образованного человека вводился в столичное общество.
Были связи у Ханенко и среди гвардейцев. Дружил и часто встречался с капитаном Семеновского полка И. И. Косоговым, был знаком с капитаном гвардии С. Ф. Апраксиным, с адъютантом полка И. А. Воейковым. В том же Семеновском полку сержантом служил знакомый земляк Федор Дмитриевич Максимович. Пройдет 9 лет, и Максимович станет стародубским полковником, а Ханенко на соборной площади покроет его полковым знаменем, вводя в уряд. А пока Максимович делает попытки вернуть имущество своего отца, генерального есаула, который был осужден за измену в 1708 г.
Ханенко внимательно следит за обучением гетманских внуков, поддерживает тесные связи с их учителями. Из дневника знаем имена некоторых их наставников – Балтазар Бем, Георгий Крафт. Павел Апостол, видимо, не отличался особым прилежанием и примерным поведением, иначе не появилась бы в дневнике такая запись: «После обеда з паничем был разговор о том, что не учится и поступает не по приличию своему з учителем и в протчем».
Ханенко не только опекает и присматривает за обучением гетманских внуков, но, по сути дела, определяет программу их обучения. Именно он дает «реестр книг латинских господину учителю Крафту, которие надобно за морем покупить». Этот реестр включает перечень книг пятнадцати наименований по истории, философии, географии и математике. Судя по количеству экземпляров заказанных книг, Ханенко имел в виду не только внуков гетмана, но и других юношей – малороссов, которых все больше начинали обучать в Петербурге. Например, стародубец, племянник писаря судового Стефана Косача, Никита Косач «начал сего числа (24 июля 1732 г.) учитись в академии наук, которого учить декляровано математики, логики и французского языка».
Поражает то количество писем, которые успевал отправлять из столицы Ханенко самым разным лицам. В отдельные дни, подстраиваясь под работу почты, отправлял до 10 писем. Основными корреспондентами в Глухове у него были: гетман, М. В. Скоропадский, старший канцелярист Юркевич; а в Стародубе – полковник, жена, теща, писарь судовой Косач, служитель Стефан.
В Петербурге, несмотря на все старания, Ханенко не сумел получить из сената документы на села Куров и Чубаров. Но и универсал гетмана все же давал возможность владеть этими селами и получать с них доходы. О том, что он уже вступил во владение ими, говорит запись от 28 февраля: «Были у меня войты куровский и чубаровский з громадами». На такой встрече, видимо, состоялось официальное знакомство хозяина и его подданных.
Собираясь уезжать домой в январе 1733 г., Ханенко нанес почти всем своим знакомым в Петербурге прощальные визиты, а советнику иностранной коллегии Петру Васильевичу Курбатову за труды его поднес 4 серебряных кубка. Дорога до Москвы заняла 10 дней. Остановившись в старой столице на несколько дней, Ханенко делает здесь немало покупок для дома: тарелки, полумиски, ивановское полотно, дверцы и заслонки железные для печей, осетр в 1,5 пуда, сани с оглоблями, дугой и козырьком, пуд мыла, 2 куницы и др.
В те годы, когда на территории Стародубского полка было размещено значительное количество войск российской армии, среди приятелей Ханенко было немало офицеров Ингерманландского полка, расположившегося в Стародубе, у Ханенко были самые дружеские, теплые отношения. Широко практиковались взаимные угощения, взаимные визиты вместе с женами, игры в карты и, обязательно, выпивки, не всегда умеренные. В дневнике читаем: «обедали у мене ... три поруччика ингермоландского полку Полянский, Толбузин и Порошин и весь день у мене пробавили...», «после обеда был у мене майор Пущин з майоршею, поруччики Бунаков и Бурдаков да прапорщик Скорятин и п. Скоруппа и долго пробавились. На вино пошло 40 к.».
Украинская старшина с большой выгодой для себя пользовалась правом винокурения и продажи вина. Хлеб, особенно в южных районах Стародубского полка, родил неплохо, технология самогоноварения существовала исстари, оставалось наладить производство водки и ее сбыт. Наиболее сложной частью оборудования были котлы и трубная разводка из дефицитной меди: «из Стародуба привезены 2 казана винничные, направленные Карпом котлярем, и 9 труб», «...привезены мне од п. Борковского, ...казан медный з трубами, в котором со всем весу 53 фунта».
Выгонкой водки занимался нанятый винник, которому платилось в зависимости от количества произведенного продукта по 6 коп. за 1 стан. Продажей водки занимались шинкари. В 1733 г. на Ханенко работали в селах не менее 7 шинкарей: в Перегоне - Марья Олейница, в Чаусах - Ноздра, в Курове - Харитон, в Чубарове - Степан Клесуновой, в Случке - Исак Мигаленок. В Стародубе у него был «двор … шинковный против важницы» (базарные весы). Расположенный в таком бойком месте двор, конечно, приносил основные доходы.
Водка часто использовалась в качестве средства оплаты за товары, за выполненные работы. Существующий обычай, особенно в деревне, работать за бутылку, оказывается, есть очень древний обычай.
«Муровщику Стефану Жолдаку в задаток на роботу 1 р. 90 к. ... да горелки кварт 32». «Паникадилщику Никите Иванову, который делает до шор бляхи, дано еще 3 рубли денег, гарнец водки... и чвертку житной муки». «Учинена росплатка з москалем Митрофаном Исаевым, которому дано было прежде 2 р. денег, чвертку жита и 2 четверички круп, а теперь еще доплачено 6 р., две чвертки жита, четвертачок круп, 40 кварт горелки, осьм кварт олию, три безмена сала, 16 фунтов солы».
За производство водки с каждого казана и за работу шинков были установлены налоги, которые собирали откупщики сборов. Вот несколько свидетельств из дневника за 1742—1743 г.г.:
«... был у мене откупщик сотни погарской Савва Нежинцев з претензиею о платеже за казаны Василевские, городецкие и за некоторые шинки», «росплатка учинена з откупщиком сборов Савою Нежинцем за 1739, 40 и 41 года за казаны василювские и городиские 8 р., да за шинк перегонский тех-же годов 72 к. и от него взята квитанция», «Зборщикам прошлого 1742 году за сентябрскую треть показанщина от двох василювских, да от двох городиских казанов 4 р. заплачена и квитанция у них взята».
Водка шла в основном на продажу, для собственного потребления широко покупались мед, пиво и, особ