Продолжаем публикацию глав из книги П. И. Качура Главный ракетчик Российской империи. Содержание книги можно посмотреть на странице
Глава 1.2. ДВОРЦОВОЕ ДЕТСТВО ПОД ЗАВЕСОЙ
ТАЙНЫ
Рождение сына обрадовало великого князя, но крайне озадачило царскую семью. В частности, Александр Павлович летом 1819 года во время обеда в семейном кругу своего брата Николая Павловича посетовал на отсутствие у него вследствие ранней связи законных детей, могущих стать наследниками. Такие же проблемы возникли у Константина Павловича с рождением сына Константина и у Николая Павловича с рождением сына Александра. Императорская фамилия хотела сохранить реноме исключительной порядочности и высокого благородства и исключить возможных посягателей на императорский трон. Поэтому в оборот была запущена легенда о происхождении Константина, согласно которой он являлся сыном купца второй гильдии Санкт-Петербургской губернии. Легенда о его происхождении, придуманная в начале XIX века в царской России, долгое время жила в изданиях, посвященных истории отечественной ракетной техники вплоть до конца ХХ века.
Рождение еще одного сына великого князя внесло изменение и в судьбу князя И.А. Голицына. Он имел до пяти миллионов долгу. Цесаревич оплатил его карточные долги. В том же 1818 году Голицын был назначен адъютантом великого князя, произведен в полковники и получил чин камергера, то есть стал одним из доверенных приближенных. По рассказам современников, он был очень забавен, при своей сановитости в обстановке и кудреватости в речах. Иван Александрович был от природы немного трусоват. Однажды с великим князем он ехал в коляске, несущейся во всю лошадиную прыть. Это Голицыну не очень нравилось. «Осмелюсь заметить, – сказал он, – и доложить вашему высочеству, что если малейший винт выскочит из коляски, от вашего высочества может остаться только надпись на гробнице: здесь лежит тело его императорского высочества великого князя Константина Павловича».
«А Михель?» – спросил великий князь (Михель был главный вагенмейстер при дворе великого князя. – П.К.). «Приемлю смелость почтительнейше повергнуть на благоусмотрение и прозорливое соображение вашего высочества, что если, к общему несчастью, не станет вашего высочества, то и Михель его высочества бояться не будет».
Тем не менее, именно ему великий князь поручил нести ответственность за воспитание и образование своих детей, рожденных Лоран. Конечно, на это требовались средства – следуя закону, великий князь взял на себя расходы на их содержание. Теперь князь Голицын отвечал за жизнь и обучение Константина.
Младший сын цесаревича рос крупным, крепко сложенным ребенком, довольно подвижным и любознательным. Его воспитывали, как и отца, в греко-российской вере, очевидно, учитывая определенные интересы великого князя. Костя, как и его сестра Констанция, хотя и не получили официального признания, как их сводный брат Павел, все же находились при дворе великого князя, где им обеспечивалось великолепное воспитание. В роскошной великокняжеской резиденции в Брюлевском дворце было место и для занятий, и для игр. По воспоминаниям очевидцев, игрушками Константину служили деревянные солдатики, доставшиеся ему «по наследству» от сводного брата Павла.
Великий князь, увлеченный военным делом, весьма живо интересовался новинками военной техники. Особенно привлекали его внимание боевые ракеты. Константин Павлович придавал особое значение развитию этого эффективного оружия.
Здесь следует сделать отступление, чтобы рассказать об истории ракет. Историки утверждают, что ракеты появились в Китае в XIII веке после изобретения пороха. Китайские ракеты представляли собой бумажную гильзу, заполненную пороховой массой. К гильзе с передней стороны прикреплялась головная часть со светящейся или зажигательной смесью, с противоположной стороны в гильзе имелось отверстие для выхода сгорающих газов. Для устойчивости полета к гильзе крепился длинный шест, выполнявший роль стабилизатора. Гильза изготавливалась из бумаги, которую наматывали на цилиндрическую болванку, проклеивая каждый слой. Она являлась камерой сгорания. Постепенно эти примитивные устройства перекочевали из Китая в Индию, арабские страны, а затем к XVIII веку в Европу. Основным их применением оставались фейерверки.
Индийский ракетчик
с ручной ракетной установкой, 1793 г.
Ракеты в России были известны уже в начале XVII века. В 1607 году в Москве была издана книга дьяка посольского приказа Онисима Михайловича Радишевского* «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки». В этой книге он систематизировал сведения по ракетной технике**. Интерес к ракетам был настолько велик, что в 1621 году книгу переиздали.
- В XVII в. отчество было принято писать как «Михайлов сын» или просто «Михайлов». Поэтому в документах того времени автор книги указывался как Онисим Михайлов. В действительности, фамилия дьяка посольского приказа – Радишевский.
- Военнослужащий младшего командного состава.
- Константин Сигизмундович Кирхгоф (1764–1833) – русский химик, академик, директор Петербургской главной аптеки. Известен своими исследованиями в области каталитических процессов, а также работами по технической химии, взрывчатым веществам, анализу минералов.
** В действительности, этот труд не является оригинальным, а представляет собой перевод более ранних зарубежных источников.
В 1680 году в Москве было образовано «Ракетное заведение», где изготавливали фейерверочные и сигнальные ракеты. В бомбардирской роте Преображенского полка ракетным делом успешно занимались офицеры-артиллеристы В.Д. Корчмин и Г.Г. Скорняков-Писарев. Сам царь Петр I занимался «зелейным делом», и по его заданию и разработкам в Ракетном заведении в 1707 году изготовили сигнальную ракету, способную подниматься на высоту до одного километра. Ракета была отработана настолько удачно, что применялась без изменения почти 150 лет. Неизменный интерес Петра I к ракетному делу подтверждается заказом на перевод книги Иосифа Ландгрини «Художества огненные и разные воинские орудия», в которой приводились сведения об искусстве изготовления ракет. В личной библиотеке русского императора имелась книга Иосифа Беклера «Потешные огни» (1660 г.) с описанием ракет для фейерверков и чертежами ракет, состоявших из двух частей.
Первый в русской литературе капитальный оригинальный труд по устройству фейерверочных ракет, изготовлению и рецептам порохов – «Начальное знание теории и практики в артиллерии» – опубликовал в 1762 году майор артиллерии М.В. Данилов (1722–1790). В конце XVIII века русский исследователь, автор ряда научных сочинений о ракетах А.П. Демидов произвел ряд усовершенствований в производстве и применении ракет, сконструировал станок для залпового пуска ракет. Его учеником считается генералмайор артиллерии Ф.С. Челеев (177?–1837). Ф.С. Челеев происходил из рода Бороздиных (в одной старинной грамоте писалось «Родъ Бороздиных. У Василья дети были: Иванъ Борозда, да Никула; отъ него пошли Шишковы. А Бороздины были во Твери многие въ бояряхъ. А у Ивана у Борозды дети: Андрей Екъ, да Федоръ Челей, да Михайло Ошурокъ, да Сава Яра, бездетенъ, да Петръ, да Захарей, да Никита, да Яковъ Слепой, бездетенъ. И отъ Андрея Ека пошли Колединские. А отъ Федора отъ Челея пошли Челеевы»).
¸
Станок полковника А.П. Демидова
для одновременного пуска пяти ракет
О М.В. Данилове, первом отечественном подлинном исследователе ракетной техники, стоит рассказать подробнее. Михаил Васильевич родился в семье бедного дворянина из села Харино (ныне Веневского района Тульской области), был одним из ближайших сподвижников выдающегося русского артиллериста генерал-фельдмаршала графа П.И. Шувалова. В 1737 году брат Василий записал его в Московскую артиллерийскую школу близ Сухаревской башни. Тогда школа представляла собой четыре «великих светлицы, стоящих через сени, по две на стороне». В этой школе, где «обучали без малейшего порядка», было записано до 700 дворянских детей. Через три года другой брат, Егор, перевел Михаила в Санкт-Петербург в чертежную школу, которая позже слилась с Артиллерийским училищем. Вот это училище Данилов и окончил в 1743 году фурьером*.
¸Сухаревская башня в Москве,
где начиналось высшее образование в России
(фото начала
ХХ века)
По выпуску он был зачислен в роту и лабораторию, где фейерверкером был один из известных Демидовых – Алексей Петрович. Здесь Данилов занимался приготовлением разрывных снарядов, фейерверков, иллюминаций и т.п. Поступил на армейскую службу: 1746 год – сержант, 1749 год – штык-юнкер, 1752 год – подпоручик, 1756 год – обер-фейерверкер «поручьичего ранга», 1757 год – капитан, 1759 год – уволен в отставку, находясь в которой произведен в 1765 году в секунд-майоры. В 1752 году в звании подпоручика вместе со своим учителем М.Г. Мартыновым открыл способ получения для фейерверка «зеленого огня».
Михаил Васильевич по характеру был ответственным, исполнительным человеком, во всем любил порядок. Но это не всегда совпадало с существующей в лаборатории анархией, что вызывало у него естественное чувство непримиримости. Так, в одной из «светлиц» лаборатории, которую называли «набойней», изготовлялись (набивались) ракеты для фейерверков. Работа эта требовала знаний, внимания, осторожности, чего, по мнению Данилова, как раз и не хватало: «…Нужно было в лаборатории быть хорошему и доброму порядку, военному смотрению, которого в тогдашнее время нам никак сделать было не можно». В лабораторию приходили разные люди и занимались каждый своим делом: итальянцы Сарти и Мелиссино, офицеры, среди которых были подполковник Демидов и капитан Бищев. Капитан Бищев «делал разные инвенции, желая что-нибудь получить себе награждение от Кронштадтского гарнизона. И таковых работ под разным званием премножество, от чего во всей лаборатории происходило, как на площади, без всякой осторожности и порядка».
Женился Михаил Данилов в 1757 году на 24-летней Анне Нечаевой, имевшей мызу в Копорском уезде Петербургской губернии. Брак был освящен 26 сентября в церкви Сергия Чудотворца на Литейной улице. Но за этот брак граф Шувалов уволил Данилова из лаборатории, поскольку тот осмелился жениться на его родственнице – второй муж Анны приходился двоюродным братом Шувалову. А через год Данилова с семейством из столицы перевели в Ригу. Отсюда по просьбе графа Шувалова его предполагалось отправить в армию, воевавшую в Пруссии, однако здоровье Михаила Васильевича не позволяло ему более служить. По свидетельству очевидцев, «Данилов здоровьем слаб и лицом худ». В январе 1759 года Данилов получил отставку и звание капитана. После отставки все семейство переехало из Риги на мызу в Копорский уезд.
Но Михаил Васильевич продолжал заниматься любимым делом. В 1765 году по его предложению граф Шувалов приказал отлить масштабные модели пушек, мортир и гаубиц для обучения юнкеров и кадет. Некоторые из них были преподнесены цесаревичу Павлу Петровичу (в настоящее время находятся в запасниках Центрального военно-морского музея в Санкт-Петербурге). Занимался изготовлением так называемых «верховых» (сигнальных) ракет. По сути, он явился одним из первых в России исследователей ракет – их конструкции и пороха – заложившим азы промышленного производства. Наиболее известные его труды в области артиллерии и ракетной техники: «Начальное знание теории и практики в артиллерии» (1762 год); «Довольное и ясное показание, по которому всякий сам собой может приготовить и делать всякие фейерверки и различные иллюминации. Сочинил артиллерии майор Михайло Данилов в 1777 г.»; «Ясное показание как приготовить фейерверк» (1779 год), переиздававшийся в 1782 и 1822 годах; «Письма к приятелю о полезных и любопытства достойных материях» (1783 год). Очень интересны «Записки артиллерии майора М.В. Данилова», изданные им в 1771 году. Знающий фейерверочное дело не по наслышке, в книге 1777 года он писал: «Во времена его Величества (Петра I. – П.К.) художественные огни изготовляли Преображенского Полка бомбардирские офицеры Карчмин и Писарев, которых записи до наших времен сохранились». Далее, в его же сочинении мы читаем: «В России первым фейерверкером был, а потом и оберфейерверкером г. Демидов».
Использованием ракет не только для фейерверков, но и для военного назначения занялись несколько позднее. Исследования в этой области велись в обстановке строгой секретности в некоторых европейских государствах, поэтому доступных печатных работ по ракетной технике так и не появилось: секреты производства перспективного вооружения держались в тайне. Было лишь известно, что малоуспешные опыты по созданию боевых (зажигательных) ракет производились в 1791–1798 годах во Франции инженерами-пиротехниками Клодом Руджиери, Филиппом Бельером и капитаном артиллерии Морисом Шевалье.
Генерал Уильям Конгрев (худ. Г. Кнеллер)
Многие военные зарубежные специалисты и ученые малоуспешно повторяли опыты Шевалье, не поднимая шумихи, но только одному из них удалось добиться большего успеха. Это был английский конструктор полковник Уильям Конгрев (1772–1828). Он родился в графстве Мидельсекс в семье генерала, окончил Королевскую академию и стал работать в Королевской лаборатории в Вулвиче, где и заинтересовался ракетами. В некоторых книгах ошибочно утверждается, что он был участником мейсорской кампании, во время которой индийские войска под командованием Типпо-Сагиба применяли ракеты. На самом деле Конгрев никогда не был в Индии, но образцы ракет Типпо-Сагиба у него, конечно, были, и он использовал их для совершенствования своих собственных конструкций. В 1801–1802 годах Конгрев скупил самые большие ракеты, захваченные во время индийской кампании, которые он мог достать в Лондоне. Он заплатил за них из собственного кармана и начал опыты по дальнобойной стрельбе или, точнее, по запуску ракет, целью которых было установить максимальную дальность полета ракет. Он нашел, что она не превышает 450–550 м, то есть уступает в этом отношении индийским военным ракетам почти в два раза. Тогда он обратился к начальству с просьбой разрешить ему поставить новые опыты; в этом его, по-видимому, поддерживал отец, генерал-лейтенант В. Конгрев, инспектор королевской лаборатории в Вулвиче. Лорд Чатам дал Конгреву младшему разрешение использовать лаборатории и испытательные полигоны.
Свои исследования Конгрев начал с изучения боевых зажигательных ракет калибром 3,5 дюйма (87 мм). Корпуса этих ракет представляли собой цилиндрические гильзы из листового железа толщиной 1,27 мм. Корпус, имевший длину 1028 мм, плотно набивался так называемым «движущим» составом и имел днище с отверстием («очком») для выхода реактивной струи. Головные части боевых ракет, в отличие от пиротехнических, изготовлялись отдельно от гильз и представляли собой зажигательную смесь, помещенную в колпаке конической формы с отверстиями, либо сферическое ядро со взрывчатым веществом. Стабилизатор в виде деревянного шеста («хвоста») длиной 4880 мм крепился к корпусу посредством медного кольца и удерживался на месте двумя железными кольцами меньшего размера, припаянными к корпусу. Запускались конгревовы ракеты с помощью громоздких передвижных лафетных установок. Для придания ракетам нужного направления Конгрев использовал тонкостенные пусковые трубы, которые изготовлялись из меди. При массированных ракетных ударах трубы заменялись легкими деревянными рамами, похожими на широкие лестницы-стремянки. Ракеты Конгрева выпускались в следующих весовых калибрах: 18, 24, 32, 42, 100 и 300 фунтов (8, 11, 15, 19, 45 и 136 кг, соответственно).
Проводя эксперименты с ракетами, Конгрев вскоре сформировал некоторые основы теории проектирования и производства пороховых ракет, включающей технологию поддержания устойчивого процесса горения топлива и методику использования хвостовых стабилизаторов для управления ее полетом.
Работал английский полковник-артиллерист энергично и увлеченно, да и события того требовали: началась эпоха наполеоновских войн, вся Европа клубилась дымами сражений, Англия воевала с Францией. И вскоре настойчивый исследователь добился увеличения дальности полета ракет до 1800 м. Об успехах Конгрева стало известно правительству, и не случайно в 1805 году в Вулвич пожаловал сам премьер-министр Уильям Питт, которому были продемонстрированы новые достижения. А затем ракеты были показаны принцу-регенту – и новое оружие было принято в Англии на вооружение. Но главное испытание для любого оружия – бой. В том же году Конгрев со своими ракетами участвовал в экспедиции адмирала Сиднея Смита, руководившего штурмом французской крепости Булони с моря. Штурм был отбит, ракеты испытания не выдержали. Один английский артиллерист писал: «Ракеты... летали по всем направлениям, за исключением надлежащего, некоторые возвращались даже на нас, к счастью не делая нам никакого вреда». Что случилось с ракетами Конгрева во время экспедиции к Булони, не совсем понятно; некоторые военные историки утверждают, что применить ракеты помешала погода, другие говорят, что было запущено около 200 ракет, повредивших только три здания. После ракетной атаки французские солдаты собирали в городе пустые корпуса ракет и весело посмеивались над английским «грозным» оружием. Сам Конгрев остался весьма недовольным действием своих ракет и взялся за их усовершенствование. Тем не менее, эти события подтверждают, что англичанам принадлежит пальма первенства применения боевых ракет в Европе.
Видно, не зря существует пословица: «Первый блин комом». Конгрев вернулся в Вулвич расстроенным, но раскисать себе не позволил, напротив – энергично принялся за новые эксперименты. В дальнейшем его ракеты стали более эффективными. В 1806 году Булонь вновь подверглась разрушительному огневому налету, французская крепость была, по существу, уничтожена ракетами Конгрева. А в следующем году в результате массированного применения ракет сгорела дотла большая часть Копенгагена («сожжение Копенгагена ракетами»). При этом указывалось на использование около 25 тысяч ракет, хотя сам Конгрев утверждал, что было запущено лишь 300.
Хотя зажигательные ракеты и решили исход нескольких осад, Конгрев подвергся критике со стороны офицеров других родов войск, на что он в одной из своих книг дал резкую отповедь. «Одна из моих 14,5-кг зажигательных ракет, – писал он, – содержит около 3,2 кг взрывчатого вещества, то есть столько же, сколько находится в снаряде 254-мм мортиры. Но, – добавлял он, – эти ракеты имеют максимальную дальность в 2700 м, тогда как 254-мм мортиры – 1800 м. Кроме того, ракетные батареи являются весьма подвижными подразделениями, а 254-мм мортира представляет собой самое неуклюжее орудие на вооружении английской армии».
Успехи Конгрева определялись не только конструктивными достоинствами его ракет, но и правильной тактикой их применения. Конгрев писал: «Главная суть и дух ракетной системы заключается в средствах одновременного запуска в короткий промежуток времени, либо даже мгновенно, большого числа ракет с использованием малых средств». Но, как человек увлеченный, Конгрев не всегда мог оставаться объективным. Он, например, ратовал за полную замену всей ствольной артиллерии ракетными установками, считал, что ракеты в ближайшие годы вытеснят все огнестрельное оружие. История показывает, что это ошибка. Но увлеченность и энтузиазм Конгрева, его безусловные конструкторские успехи привели к признанию ракет, помогли организации их производства, возбудили стремление к дальнейшим совершенствованиям. Помимо Англии ракетные войска стали появляться во многих армиях Европы: Франции, Италии, Австрии, Пруссии, Швеции, Испании, Дании. Даже далекая Бразилия решила купить английские ракеты. «Конгревовы» ракеты иногда копировали, но чаще заказывали в Англии. Не лишенный практической жилки, Конгрев быстро сообразил, что на всем этом деле можно неплохо заработать, ведь мир, наступивший в Европе после долгих кровавых лет наполеоновских войн, вовсе не означает, что его ракеты нигде не понадобятся. Полковник построил под Лондоном собственный заводик: оружейник превратился в фабриканта. Он стал подписывать контракты на монопольную поставку ракет. Пытаясь рекламировать свои ракеты, Конгрев издал несколько книг. В знак признания его заслуг в разработке европейских боевых ракет последние стали называться «конгревовы», а сам он стал генералом.
Влияние Конгрева на развитие ракет в Европе было велико, прежде всего, потому, что его ракеты весьма ярко проявили себя в боевых действиях. В это время специалисты европейских государств только приступили к исследованию возможности модернизации фейерверочных ракет в боевые. Деятельность европейских артиллеристов в области ракет в ту пору сводилась к тому, чтобы, во-первых, узнать все возможное о ракетах Конгрева и получить образцы этих ракет; во-вторых, скопировать английские достижения и, в-третьих, каким-либо образом усовершенствовать эти ракеты.
В России в начале XIX века собственные, оригинальные исследования характеристик порохов боевых ракет – так называемое «химическое разложение» и разработка боевых ракет проводились под руководством Военно-ученого комитета (ВУК) в Петербургской пиротехнической лаборатории, возглавляемой Ф.С. Челеевым, где еще служил престарелый знаток ракетного дела цейхвартер 8-го класса подполковник А.П. Демидов. Эта лаборатория была создана по распоряжению Александра I. В 1809 году Аракчеев сделал доклад «Положение о фейерверках», который он представил на утверждение императору. В этом «Положении…» сказано: «... учредить военную лабораторию на таком положении, чтобы она могла делать и для вольной продажи увеселительные фейерверки». Здесь изготовлялись разнообразные ракеты стоимостью от 14 копеек до нескольких тысяч рублей, а также игрушки в виде гусей и лебедей, приводимых в движение с помощью ракет. Военная пиротехническая лаборатория рекламировала свою продукцию изданием иллюстрированного каталога.
Лаборатория была достаточно неплохо оснащена для своего времени: уже в 1804 году имелось оборудование для изготовления сигнальных ракет, по характеристикам превосходившим зарубежные образцы. Химическое разложение, проводившееся российскими пиротехниками, заключалось в определении опытным путем с помощью имеющегося оборудования состава и процентного содержания частей ракетного пороха. Разработка же ракет сводилась к переделке фейерверочных ракет в боевые, не ухудшая их характеристик. Уже в 1810 году ВУК проводил химическое разложение некоторого количества порохового состава английских ракет, полученного из Парижа, но никаких особых веществ не нашел. В 1811 году в комитет для исследования поступило несколько образцов английских боевых ракет, полученных Александром I в качестве подарка от своего родственника английского монарха. Проведение работ ВУК поручил чиновнику 5 класса провиантского штата Алексею Ивановичу Картмазову, по-видимому, считая его наиболее компетентным и независимым специалистом-исследователем. Одну из ракет комитет передал Картмазову, который и занялся ее исследованием.
Принимая во внимание первые успехи англичан, Картмазов первоначально предположил, что эти достижения связаны с применением какого-либо особого ракетного состава. Поэтому вначале все усилия Алексея Ивановича были направлены на определение химического состава пороховой смеси английских зажигательных ракет. По результатам этого анализа Картмазов, используя опыт Данилова, пришел к выводу, что «в составе нет ничего особенного, и что ракеты сии не суть какое-либо новое особенного свойства зажигательное средство, а одно лишь приспособление стремительной силы ракет к перенесению на дальние расстояния обыкновенного зажигательного состава без употребления к тому тяжелых артиллерийских орудий» *.
* Следует отметить, что за границей подробный химический анализ зажигательных ракет У. Конгрева осуществил известный французский химик де Арсе лишь в 1814 г., что свидетельствует о неоспоримом приоритете работ русского ученого А. И. Картмазова в исследовании ракет.
С учетом результатов химического разложения порохового состава английских ракет Картмазов изготовил в лаборатории несколько образцов боевых ракет по системе, принятой в России, и по английской системе, незначительно отличавшихся процентным содержанием составляющих веществ. Эти ракеты и письменное заключение по результатам исследований он передал полковнику П.А. Козену, назначенному в апреле 1811 года командиром элитной лейб-гвардии конной артиллерии в Санкт-Петербурге, для проведения испытаний. За усердие, проявленное чиновником 5 класса провиантского штата А.И. Картмазовым при этих работах, 24 февраля 1812 года он был определен в члены Военно-ученого комитета.
В том же году полковник Козен стал руководителем всех работ Военно-ученого комитета по созданию нового вида оружия, как бы выполняя роль военной приемки. По образцу английских, в Петербургской артиллерийской лаборатории были изготовлены ракеты, которые П.А. Козен использовал для проведения сравнительных испытаний с отечественными зажигательными и рикошетными ракетами конструкции А.И. Картмазова. Организовать и провести эти испытания было поручено полковнику Козену самим великим князем Константином Павловичем, для Петра Андреевича это была большая честь. Изучив английские образцы, Козен, неплохо разбиравшийся в артиллерийских системах, внес некоторые улучшения в технологический процесс производства боевых ракет и стал, таким образом, одним из соавторов создания промышленной базы отечественного ракетного оружия.
Начавшаяся в 1812 году Отечественная война нарушила планы исследователей, и к началу войны они еще не успели отработать ракеты. После спада напряжения, вызванного неудачным для России начальным периодом войны, 8 августа 1813 года Военно-ученый комитет, принимая во внимание опыт Картмазова в проведении исследований по боевым ракетам, вновь привлек Алексея Ивановича к прерванным работам. Но характер работ уже изменился. Дело в том, что в комитет от Управляющего всеми министерствами князя А.М. Горчакова поступили две тетради с описанием на французском языке конструкций и технологии изготовления боевых ракет, а от инспектора всей артиллерии – три подобных тетради, полученные от англичан, находившихся в войсках при осаде Данцига. Алексей Иванович изготовил «как по описанию извлечений из рукописи, так и изложения аптекаря Кирхгофа»* несколько зажигательных ракет, которые он запустил для оценки результатов своих исследований. Анализ полученных результатов показал Картмазову, что по составу зарубежные ракеты мало отличались от отечественных, но качество их изготовления было несравненно выше. Придя к выводу, что в составе ракетного пороха английских ракет не содержится никакого секрета, Военно-ученый комитет, членом которого был известный ученый-артиллерист А.Я. Минут (1773–1842), сосредоточил внимание Картмазова на изучении «механической части» ракет, то есть на их конструкции.
* Константин Сигизмундович Кирхгоф (1764–1833) – русский химик, академик, директор Петербургской главной аптеки. Известен своими исследованиями в области каталитических процессов, а также работами по технической химии, взрывчатым веществам, анализу минералов.
Обогащенный результатами экспериментов с зарубежными ракетами, Картмазов поставил перед собой задачу изготовить опытные образцы боевых ракет 2-, 2,5и 4-дюймового калибров собственной конструкции двух типов – зажигательных и гранатных (картечных). За основу Картмазов взял конструкцию обыкновенных зажигательных ракет, головную часть которых снарядил большой гранатой или зажигательным составом. Опыт изготовления подобных ракет существовал в России давно и ко времени исследования сосредоточился в Пиротехнической лаборатории. Тем не менее, создать удовлетворительные по качеству боевые ракеты ему долго не удавалось.
¸ Генераладъютант К.О. Поццо ди Борго
(худ. К.П. Брюллов, 1830 г.)
Поэтому опыты по отработке ракет были продолжены – перспективность этого оружия не вызывала сомнений у российского военного руководства. После длительных и напряженных экспериментов в 1814 году Картмазову, наконец, удалось создать нужную конструкцию.
Первые опытные пуски ракет Картмазова, проведенные в июле того года, дали следующие результаты: зажигательные ракеты калибра 3 дюйма 6 линий* имели максимальную дальность полета 1260 саженей**, рикошетные ракеты с гранатой калибра 2 дюйма – до 800 саженей. Однако, как отмечалось в протоколах испытаний, многие ракеты имели неправильную траекторию полета. Проанализировав факты, Картмазов пришел к выводу, что проблема заключается в недостаточном качестве изготовления, связанным с ручным производством. Поэтому Алексей Иванович продолжил совершенствование не только конструкции ракет, но и технологии их производства. Появилась необходимость в теоретическом изучении проблемы, на что потребовалось время. Одной из проблем производства ракет являлось тщательное наполнение («набивки») ракетной гильзы пороховым составом, исключавшим пустоты и растрескивание.
-
-
- 1 дюйм – 25,4 мм;
- 1 линия – 1/10 дюйма.
-
Тем временем, за границей, втайне от соперников велись активные работы по созданию и применению боевых ракет. Россия внимательно следила за этими работами и делала все возможное, чтобы получить результаты этих работ. Уже в феврале 1816 года военный министр направил на рассмотрение Военно-ученого комитета документы, добытые конфиденциальным способом генерал-адъютантом русском службы итальянского происхождения графом К.О. Поццо ди Борго. Документы содержали описание изобретенного французским капитаном Бурре способа употребления «на сухом пути и на море конгревовых ракет» и сопровождались чертежами и моделью. А.И. Картмазов принял самое деятельное участие в тщательном изучении представленных материалов с проведением надлежащих опытов над образцами конгревовых ракет.
Кроме того, в том же 1816 году военный министр направил в комитет (за № 1102) рукописную книгу на французском языке о приготовлении ракет, в частности, описание механических способов «набивки ракет с той точностью и единообразием, до каковой ручной работой достичь невозможно». По мнению министра, при соблюдении условий, приведенных в этой книге, в России удалось бы произвести ракеты с дальностью полета до 1200 саженей, то есть, как и у англичан.
Внимательно изучив рукопись и произведя сравнительные опыты с ракетами, А.И. Картмазов изложил свои замечания по способу их изготовления в записке. В ней он предложил и собственные конструкции «зажигательных и рикошетных ракет по размеру и правилам, деланным членом ВУК 5 класса Картмазовым». Эту записку он представил в Военное ведомство, где она была внимательно изучена и одобрена. На основании этой записки в марте 1817 года Картмазова откомандировали к инспектору всей артиллерии Баранову для приготовления к демонстрационным пускам разработанных им зажигательных и рикошетных ракет.
Изготовление их было поручено командиру Петербургской артиллерийской лаборатории Ф.С. Челееву под руководством члена Военно-ученого комитета чиновника 5-го класса А.И. Картмазова. Демонстрационные пуски для предварительной оценки качества и тактико-технических характеристик отечественных ракет предполагалось осуществить в апреле 1817 года на Волковом поле. Кроме того, для Первой армии было изготовлено 980 ракет, при этом была оценена стоимость изготовления одной ракеты – 8 рублей 50 копеек, а вся партия стоила 8330 рублей.
Опыты проводились в начале апреля в присутствии инспектора всей артиллерии* барона П.И. Меллер-Закомельского. При этих опытах были получены следующие обобщенные данные: верховые (навесные) зажигательные ракеты большого калибра (91,44 мм) достигали максимальной дальности 2986,4 м, а рикошетные малого калибра (50,8 мм) с гранатой – до 1710 м. Для сравнения – дальность полета ракет В. Конгрева достигала 3000 ярдов (2740 м).
* Инспектор всей артиллерии – высший чин рода войск (артиллерии) в России в XIX в., соответствующий современному званию «маршал».
Инспектор всей артиллерии,
барон П.И. МеллерЗакомельский (литография, неизв. художник
Ракеты и результаты демонстрационных отстрелов были одобрены инспектором всей артиллерии. Основываясь на его оценке, Картмазов «имел счастье» представить результаты опытов наместнику Царства Польского великому князю Константину Павловичу, который в то время находился в Стрельне под Санкт-Петербургом. Константин Павлович пришел в восторг от отечественных боевых ракет. За свои исследования А.И. Картмазов удостоился благоволения великого князя, всячески поощрявшего работы по развитию ракетного оружия. В свою очередь Алексей Иванович преподнес Константину Павловичу в письменном виде изобретенный им «секрет состава для сих ракет со всеми моделями тем принадлежностям, кои необходимы для сделания оных».
Параллельно с А.И. Картмазовым усовершенствованием ракет активно занимался полковник-артиллерист А.Д. Засядко (1779–1837). Ознакомившись с результатами пусков конгревовых ракет при Дрездене в 1812 году и имея основательные познания в физике, химии и механике, а также начальные сведения о фейерверочных ракетах, он поставил перед собой задачу раскрыть секреты конгревовых ракет и в 1815 году по своей инициативе, со свойственной ему увлеченностью взялся за организацию опытов над подобными ракетами. Но работы эти требовали материалов и денежных средств, которых Засядко в то время не имел. Тогда он решился на весьма серьезный и неординарный шаг. После смерти отца по разделу с братом ему досталось небольшое имение близ Одессы. Александр Дмитриевич продал его и на вырученную сумму приобрел оборудование и материалы для проведения своих исследований.
В течение двух лет, самостоятельно, не имея информации об аналогичных работах А.И. Картмазова, Засядко без устали трудился в своей мастерской, оборудованной на собственные средства. Помощником его в работе и экспериментах был смышленый деревенский парень Василий Лашта. Первоначально Засядко предполагал, что важнейшей проблемой создания ракет является ракетный порох, и основные усилия его были направлены на поиск оптимального состава пороха. Найдя нужное соотношение состава, Александр Дмитриевич принялся за поиск совершенной конструкции боевых ракет. Не имея возможности видеть конструкцию зарубежных ракет не получая детальных сведений об их производстве, Засядко решил, что боевые ракеты, есть то же самое, что и фейерверочные. » )
Позже он писал: «Вменяя всегда в священную себе обязанность и особенное счастье быть по возможности полезным службе… искал я открыть способ употребления ракет средством зажигательным, и хотя не имел никогда видеть или получить малейшие сведения, коим образом англичане делают и в войне употребляют, думал, однако же, что ракета обыкновенная, с должным удобством приспособленная, есть то самое, что они столь необыкновенным и важным открытием высказать стараются». Поэтому он взял за основу конструкцию отечественных фейерверочных ракет, которые, как оказалось, мало чем отличались от конгревовых ракет, при этом их пороховой состав был весьма схож по составу с русским ракетным порохом.
Тщательно изучив конструкцию фейерверочных ракет, описанную в доступных ему книгах М.В. Данилова и А.П. Демидова, Засядко принялся за совершенствование конструкции ракет, их производства, пусковых станков и выработку рекомендаций по применению нового оружия. Он скрупулезно детализировал комплектующие боевых ракет: определил рациональные относительные размеры их составных частей и подобрал материалы, которые по своим физическим и химическим свойствам оказались бы пригодными для изготовления корпусов боевых ракет. Настойчивый исследователь разработал безопасную технологию их производства, исключающую возможность подрыва ракет на всех этапах изготовления и сборки. Кроме того, он исследовал недостатки фейерверочных ракет и предложил способ избежать их при изготовлении, хранении и употреблении боевых ракет. Несколько изменив конструкцию фейерверочной ракеты (в головной части), он создал основополагающие конструкции зажигательных и гранатных боевых ракет 2-, 2,5и 4-дюймового калибра.
Вопрос пуска ракет и применения их в армии стоял особо. Конгрев ратовал за замену всей артиллерии ракетами, но не сумел освободить новое оружие от «артиллерийского наследия» – станки для запуска ракет являлись, по сути, орудийными лафетами. Граф М.С. Воронцов, наблюдавший в бою применение англичанами ракет, писал о лафетах как о «больших тяжелых машинах, возимых разным числом лошадей», и что станки Конгрева «не суть иное, как дурная артиллерия». Засядко для пуска ракет самостоятельно разработал и создал специальный пусковой станок, легкий и удобный в эксплуатации. Он состоял из деревянной треноги и трубы, вращающейся в горизонтальной и вертикальной плоскостях. В сложенном состоянии его мог переносить один человек. Кроме того, Засядко разработал многозарядный пусковой станок, позволявший вести залповый огонь. На этом станке Засядко провел большое число опытных пусков и добился дальности полета ракет до 2300 м.
Убедившись в справедливости своих предположений и обобщив результаты исследований, Александр Дмитриевич в апреле 1817 года направил на имя инспектора всей артиллерии барона П.И. Меллер-Закомельского рапорт «О деле ракет зажигательных и рикошетных» с полным описанием своего изобретения. В этом рапорте, явившемся, по сути, одним из первых отечественных трудов по боевым ракетам, он отмечал легкость, дешевизну и необыкновенное удобство в перевозке ракет, что составляло, по его мнению, «превосходство оных». В рапорте он предлагает ввести определенную стандартизацию конструктивных параметров ракет. Попутно он разработал ряд предложений по возможному применению ракет в войсках, при обороне крепостей, побережий. При этом Александр Дмитриевич высказал весьма оригинальную идею, которая впоследствии была воплощена в России. Он предполагал, что «понеже порох делается и хранится во многих приграничных местах, то в войсках можно возить одни только железные листы для изготовления ракетных гильз, а ракеты изготовлять по мере надобности, таким образом, предотвращая готовые ракеты от порчи при дальней перевозке» (об этом не мечтал даже сам Конгрев!). Засядко привел описание оригинальной конструкции своего пускового станка, существенно отличавшегося от тяжелых, громоздких конгревовых лафетов простотой и легкостью. Этот труд явился, одновременно и инструкцией по изготовлению, и наставлением по боевому использованию ракет в русской армии.
Рапорт начальника артиллерии 7-го пехотного корпуса А.Д. Засядко был представлен в Военно-ученый комитет. По рассмотрению его предложений Комитет решил провести опытные стрельбы, для чего вызвал Засядко в Петербург. Местом опытных стрельб был выбран полигон на Волковом поле.
В 1817 году в апреле на Волковом поле в Петербурге с разрешения Военного министра генерала от инфантерии П.П. Коновницына были проведены показательные пуски ракет Засядко в присутствии великого князя Константина Павловича, членов Военно-ученого комитета П.А. Козена и А.И. Картмазова. По своим характеристикам и ракеты, и пусковые станки к ним превосходили английские и французские образцы. По результатам пусков Комитет признал полезность работ А.Д. Засядко и решил представить их на высочайшее рассмотрение. Александр I так был доволен инициативой изобретателя и его бескорыстием, что выразился по этому поводу довольно красноречиво: «Слава Богу, есть офицеры, которые служат из одной только чести!». В том же году ракеты и пусковые станки системы А.Д. Засядко были приняты на вооружение русской армии. Позже отмечалось, что «если ракеты английские называются именем английского генерала, то и русский генерал имеет точно такое же право на ракеты свои в России».
Константин Павлович с большим интересом наблюдал за опытными стрельбами ракет А.И. Картмазова и А.Д. Засядко, которые в 1817 году специально для него устроил его брат генерал-фельдцейхмейстер великий князь Михаил Павлович. Ракеты и результаты демонстрационных отстрелов были одобрены великим князем. По договоренности с Михаилом Константин Павлович, вдохновленный успехами соотечественников, вознамерился ввести этот вид оружия в арсенал русской армии*.
* По другим данным, введение в России конгревовых ракет следует приписать начальнику инженерной части Николаю Павловичу в бытность его великим князем. Это предположение основывается на том, что Николай Павлович в 1817 году совершил поездку по Англии, где его сопровождал генерал Конгрев. В том же году эти ракеты были введены в России на вооружение. Однако, как показали наши исследования, инициатором принятия ракет на вооружение в России явился все-же великий князь Константин Павлович, а узаконил введение генерал-фельдцейхмейстер Михаил Павлович.
** 1 сажень – 2,133 м.
Вернувшись в Польшу, он поручил капитану Й.З. Бему (1794–1850), артиллерийскому офицеру и теоретику (теория и конструкция ракет), проводить в помещениях Варшавского арсенала работы по отработке боевых ракет и улучшению их характеристик.
Поляк Йозеф Закариаш Бем после учебы в Школе артиллерии и инженерии был назначен лейтенантом конной артиллерии; в этой должности служил под командой Даву и Макдональда в кампании 1812 года на стороне французских войск – тогда Польша «дружила» с Францией, воевавшей против России.
Разработчик пороховых ракет капитан
Й.З. Бем
«Понюхать ракетного пороху» Бему пришлось в 1813 году при осаде англичанами Гданьска. Первая ракетная атака, проведенная 26 августа, не причинила городу никакого ущерба, и только при второй бомбардировке, в сентябре 1813 года, удалось поджечь 23 здания. В ходе третьей атаки (20 октября) были подожжены продовольственные склады, вследствие чего 27 ноября город капитулировал. Своим участием в обороне Гданьска капитан Й. Бем заслужил крест Почетного легиона, и после сдачи этой крепости остался в Польше, которая вошла в состав Российской империи.
В 1816 году после дуэли несдержанный Бем был наказан великим князем Константином и, полный собственного достоинства, подал в отставку в 1817 году. Однако, лишенный средств к существованию, он вскоре вернулся на военную службу; некоторое время читал лекции по артиллерии и фортификации в Зимней школе артиллерии и продолжал эксперименты с сигнальными ракетами. Основное усилие в своих исследованиях Бем сконцентрировал на изучении пороховых составов. Результаты экспериментов он изложил в рапорте на французском языке «Заметки о ракетах зажигательных, собранные Йозефом Бемом, капитаном польской артиллерии конной» и представил его великому князю Константину Павловичу. В 1820 году он издал книгу о ракетах.
Перевозимая пусковая ракетная установка конструкции капитана польской армии
Й. Косиньского (1820-е гг.)
Этому капитану II класса и доверил великий князь работы по организации ракетного подразделения и совершенствованию ракетной техники в Варшавском арсенале. С Бемом сотрудничал капитан артиллерии Йозеф Косиньский, который сконструировал для его ракет перевозимую пусковую установку в виде облегченного колесного лафета. Восемь 3-фунтовых пусковых установок подобного типа составили основу полубатареи первого в Царстве Польском Ракетного корпуса, сформированного позже (в 1822– 1823 годах) по предложению Константина Павловича. Корпус делился на полубатарею ракетного корпуса под начальством капитана I класса Йозефа Ясковского и команду пеших ракетчиков под командой капитана II класса Кароля Скальского. Ракетчики дислоцировались в городе Варка, а штаб корпуса размещался в Варшаве. На вооружении корпуса имелась 1000 ракет.
Помогал Бему и Косиньскому бригадный генерал Пьер Шарль Франсуа Бонтан (1777–1840). Родился он 3 ноября 1777 года в Париже. После окончания Политехнической школы в конце 1795 года был выпущен су-лейтенантом и направлен в 8-й полк пешей артиллерии Западной армии под командованием генералов Тилли, Мишо, Эдувиля и Бернадотта. Через год стал адьютантом генерала Аника. Капитан с 13 ноября 1804 года. Участвовал в сражениях при Йене, Пултуске, Прейсиш-Эйлау. 14 апреля 1807 года стал кавалером ордена Почетного легиона. Вошел в состав группы офицеров маршала Даву, организовываших армию Герцогства Варшавского. Осенью 1808 года по просьбе военного министра Герцогства князя Юзефа Понятовского Бонтан перешел на службу Герцогства Варшавского в звании шефа батальона с 4 марта 1809 года. В кампании против австрийцев в 1809 году участвовал в боях под Сандомиром. 20 апреля 1810 года награжден крестом «Virtuti Militаri». В тот же день Бонтан становится полковником, директором артиллерии Герцогства. Бонтан руководил работами по сооружению Варшавского арсенала, организации пороховых и оружейных заводов. Вместе с генералом Пеллетье приложил огромные усилия в деле количественного и качественного роста польской артиллерии. Принимал участие в кампании 1812 года. В 1813 году участвовал в битвах при Лейпциге и Ганау. Благодаря усилиям Бонтана артиллерия VIII корпуса Великой армии была вывезена в Майнц. С 5 января 1814 года Бонтан снова на французской службе, командует Оксоннским гарнизоном. После отречения Наполеона получил отпуск для лечения последствий обморожения при Теплице. Вернулся в Польшу к жене-польке и детям. 24 августа уволен с французской службы и принят на службу в Царстве Польском. С 1818 года директор службы артиллерийских материалов и Варшавского арсенала. В 1819 году принят в масонскую ложу «Щит Севера». Генерал бригады армии Царства Польского с 29 сентября 1822 года.
В том же году по распоряжению великого князя Константина возглавил ракетные батареи, созданные при артиллерии Царства Польского*. Константин Павлович, который очень любил артиллерийского генерала Бонтана, очень часто приглашал его к столу отобедать. Чаще всего они беседовали о развитии пиротехнической лаборатории, новинок ракет, в которых хорошо разбирался Бонтан. Великий князь считал развитие ракетного дела в России своей личной заслугой и средств на это не жалел.
* В начале польского восстания П. Бонтан был арестован вместе с генералом Редлем. Затем при переходе на сторону восставших утвержден в прежней должности диктатором восстания Гжегожем Юзефом Хлопицким. Руководил артиллерийскими парками Войска Польского при обороне Варшавы в 1831 году. Оставался в строю до капитуляции. Как «политически нейтральный» специалист вывезен в Москву в январе 1832 года, где продолжил службу на пороховых заводах. Дослужился до