Крещение Руси и радимичей
Более тысячи лет тому назад в истории нашей страны произошло уникальное событие – Крещение Руси – оказавшее революционное воздействие на все стороны жизни ее населения и последующее развитие России. На данной странице сайта мы хотим, опираясь на исторические и литературные источники, рассмотреть, какие события предшествовали Крещению Руси и радимичей, как оно осуществлялось и каковы были его последствия.
Первые христиане на Руси
Считается, что впервые о новой вере на Руси услышали еще в I в., когда на земли Северного и Восточного Причерноморья явились миссионеры из Сирии (Матфей, Симон Зилот, Иуда) во главе с апостолом Андреем Первозванным. По преданию, Андрей Первозванный, идя по пути «из варяг в греки», якобы отметил место будущего Киева, предрек ему великое будущее и воздвиг тут крест.
Св. Апостол Андрей Первозванный
Святой Апостол Андрей Первозванный
Христианство поначалу не представлялось русским князьям крепкой верой, которая способна поддерживать в государстве порядок. Случаи крещения среди славян до того были сравнительно редки. Существует предположение, что первое крещение русов имело место во время военного похода князя Бравлина в Крым в конце VIII — начале IX в. Из «Жития Стефана Сурожского» можно заключить, что новгородский правитель Бравлин захватил крымский город Сурож, но не разграбил его, а был крещен там. Скорее всего, вместе с князем приняли крещение и его дружинники.
Еще более вероятным представляется, что христианство приняли киевские князья, братья Аскольд и Дир. Случилось это примерно в 860 г., во время похода русских дружин на Царьград (Константинополь), когда там правил император Василий I (867-886). В «Жизнеописании Василия I», составленного его внуком, императором Константином Багрянородным, говорится, что Василий I, добившись дружбы с русами, склонил их к принятию христианства. Как считает один из первых российских историков В.Н. Татищев, именно этот факт послужил причиной трагической смерти Аскольда и Дира. Киевские бояре предположили, что князья станут крестить народ.
Настроенная против принятия христианства знать сговорилась погубить властителей, и обратилась за помощью к Олегу, родственнику Рюрика. Олег знал, что заменить на киевском престоле Аскольда и Дира можно малолетним Игорем, поскольку тот является законным преемником власти и согласился поддержать недовольных бояр.
На существование сговора указывает то, насколько просто Олегу удалось совершить этот «государственный переворот». Получается, что князь с небольшой дружиной прибыл к крупному укрепленному городу, вызвал местных правителей к реке на переговоры, а затем, беспрепятственно убив их там, вошел в Киев и провозгласил себя правителем при малолетнем Игоре. Такое вряд ли было возможно, если только убийство не замышлялось заранее киевскими боярами. Местная знать помогла Олегу расправиться с князьями, и потом впустила его в город. Этот факт показывает, насколько сильны были языческие верования и как противились люди принятию христианства. В этих условиях не приходится говорить об «угасании» многобожия.
Велика была роль в «пропаганде» идей христианства и княгини Ольги. Будучи знатного рода, она стала женой князя Игоря, и фактически была правительницей княжества после смерти Игоря (945), погибшего при сборе дани на земле древлян.
Эскиз В. И. Сурикова.Княгиня Ольга встречает тело князя Игоря, 1915
Ольга выступила против древлян, требуя от них полной покорности, столицу их сожгла, а народ обложила тяжелой данью (третья часть дани поступала лично ей). При этом действия ее отличаются особым, изощренным коварством: уничтожила послов, организовала тризну на могиле мужа, уничтожив затем приглашенных гостей – древлян.
Святая равноапостольная княгиня Ольга
Гимн святой равноапостольной великой княгине Ольге.
Мщение Ольги против идолов древлянских. Гравюра Ф. А. Бруни, 1839
Многие древляне были убиты – «Повесть временных лет» говорит о гибели 5000 человек – или отданы в рабство дружинникам княгини. Расправа была крайне жестокой, но, зная жестокость методов ее мужа Игоря и сына Святослава, вообще эпохи в целом, можно ничему не удивляться.
В 955 г «Ольга захотела сама сходить к грекам, чтобы своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об истинном Боге», - повествуется в житии святой Ольги. По свидетельству летописи, в Константинополе Ольга принимает решение стать христианкой. В свою очередь, и Византия желала утвердить на Руси веру православную, видя в том и важное политическое орудие.
И. Машков. Княгиня Ольга в храме Святой Софии в Константинополе
Обратив в свою веру воинственных соседей, ромеям было бы гораздо проще решать военно-политические, торговые и экономические вопросы. Летописи гласят, что в свое время, когда послы закончили деловую часть переговоров, император попросил их задержаться в Византии. Их богато одарили, приставили к ним специальных людей, которые «водили по церквам, показывали богатства, излагали учение Христовой веры».
Таинство Крещения совершил над ней патриарх Константинопольский Феофилакт (933 - 956), а восприемником был император Константин Багрянородный (912 - 959), оставивший в своем сочинении «О церемониях византийского двора» подробное описание церемоний во время пребывания Ольги в Константинополе. На одном из приемов русской Княгине было поднесено золотое, украшенное драгоценными камнями блюдо. Ольга пожертвовала его в ризницу собора Святой Софии, где его видел и описал в начале XIII века русский дипломат Добрыня Ядрейкович, впоследствии архиепископ Новгородский Антоний: «Блюдо велико злато служебное Ольги Русской, когда взяла дань, ходивши в Царьград: во блюде же Ольгине камень драгий, на том же камни написан Христос».
Иван Акимов. Крещение княгини Ольги в Константинополе, 1792
Летописное сказание о предшествовавших крещению Ольги событиях весьма своеобразно. Вот Ольга ждет, ждет долго, месяцами, когда ее примет император. Ее достоинство великой княгини получает тяжкое испытание, как и испытывается ее стремление получить истинную веру, стать сопричастной вере через Святое Крещение. Главное испытание – перед самим крещением. Это знаменитое «предложение руки и сердца» восхищенного русской княгиней византийского императора. И летописная версия, думается, не точна. По ней, по летописи Ольга укоряет императора, как, мол, можно думать о браке до крещения, а вот после крещения – посмотрим. И просит императора быть ее восприемником, т.е. крестным отцом. Когда же после крещения император возвращается к своему брачному предложению, Ольга напоминает ему, что брака между «кумовьями» быть не может. И восхищенный император восклицает: «Перехитрила ты меня, Ольга!» Домой Ольга вернулась победительницей, с дарами, книгами, иконами и крестами.
По возвращении из Византии Ольга ревностно несла христианское благовестие язычникам, стала воздвигать первые христианские храмы: во имя святого Николая над могилой первого киевского князя-христианина Аскольда и Святой Софии в Киеве над могилой князя Дира, храм Благовещения в Витебске, храм во имя Святой и Живоначальной Троицы в Пскове, место для которого, по свидетельству летописца, было ей указано свыше «Лучем Трисиятельного Божества» - на берегу реки Великой она увидела сходящие с неба «три пресветлых луча».
Косвенным свидетельством преобладающего влияния христиан на Руси при Ольге служит сообщение Титмара Мерзербургского о наличии в Киеве в начале XI в. около 400 церквей. Вряд ли столько мог построить Владимир Святой за 20 лет, прошедших с момента его крещения».
Житие так повествует о трудах Ольги: «И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судия праведный и никого не обидящий, налагающий наказание с милосердием, и награждающий добрых; она внушала всем злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков, но всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость.
При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательна нищим, убогим и малоимущим; до ее сердца скоро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла ... Со всем этим Ольга соединяла воздержанную и целомудренную жизнь, она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела правления, а сама, устранившись от молвы и попечении, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения».
О том же говорят сообщения летописных источников и житийной литературы, где сказано, что Ольга стала насаждать христианство, крушить языческих «кумиров», возводить церкви. Великая княгиня Ольга вошла в историю как великая созидательница государственной жизни и культуры Киевской Руси. Именно при Ольге закладываются основания русской цивилизации – появляются первые настоящие города, шире распространяется кириллическая письменность, начинается каменное строительство, строятся первые церкви. После смерти простой народ назвал ее хитрой, церковь – святой, история – мудрой.
Первая святая равноапостольная княгиня Киевская,Ольга
Равноапостольной Княгине Ольге
Богомудрая княгиня, православных берегиня,
Со апостолами вкупе прославляешь ты Творца.
Пусть, как раньше, так и ныне, по мольбам твоим, княгине,
Своим светом невечерним просветит нам Бог сердца.
Многих жен ты, Ольго, краше и к тебе, княгине нашей,
Мы молитвы обращаем, чтоб в тебе Творца прославить.
Не отрини нас, княгине, и услышь, как все мы ныне
Тебя слезно умоляем нас во веки не оставить!
http://www.abc-people.com/shop/olga_princess.htm#007
Русь накануне крещения
Чтобы понять и оценить исторический масштаб реформы, которую осуществил Владимир, необходимо рассмотреть, какой была Русь накануне ее крещения Владимиром.
В 959 году, через два года после своего крещения, Ольга направила послов к германскому императору Отгону I якобы с просьбой прислать епископа и священников. Просьба, "как оказалось впоследствии, была притворной". Однако на Русь отправился (заранее посвященный в епископы Руси) монах Адальберт. В 962 году Адальберт, "не сумев преуспеть ни в чем, для чего он был послан, и, видя свой труд тщетным, вернулся назад. На обратном пути из Киева некоторые из его спутников были убиты и сам он с большим трудом спасся".
Возможно, Ольга действительно думала об организации церкви на Руси и колебалась между двумя тогдашними христианскими центрами - Константинополем и Римом. Представитель римской курии (Адальберт) был изгнан русскими и едва уцелел; представитель константинопольской патриархии не был послан.
Для упрочения княжеской власти над населением принадлежащих земель, Ольгой применялись две различные формы мероприятий: во-первых, устанавливалась более определенная фиксация повинностей и их норм ("уставы", "уроки", "оброки" и "дани"), а во-вторых, создавались эпические произведения, прославлявшие великую княгиню в ее внешней политике (сказание о крещении в Царьграде) и устрашающее "Сказание о мести", первое на Руси монархическое произведение, рассчитанное на запугивание народных масс и местной знати показом трагической обреченности всех попыток неповиновения Киеву. К этому же разряду охранительных государственных мер следует отнести и попытку введения христианства Ольгой.
Б. А. Рыбаков в книге «Рождение Руси» отмечает: «Государство Киевская Русь выглядит уже вполне оформившимся и в меру исторических условий устроенным. Эпоха Ольги завершала собою большой, полуторасотлетний период истории Руси от "каганата русов" начала IX века до Киевской Руси середины X века, описанной авторами разных стран».
Княгиня Ольга была христианкой, но ее примеру никто не последовал. Ее сын Святослав отказывался принять крещение, заявляя, что в противном случае дружина будет над ним смеяться. Подобные случаи действительно имели место: над воинами-христианами посмеивались. Ольга сокрушалась, что окружена язычниками: «Народ и сын мой в язычестве; дай мне Бог уберечься от всякого зла!»
В самых восторженных тонах придворного панегирика описано русским летописцем короткое княжение Святослава Игоревича (964-972). Перед нами спартанец, привыкший к суровому походному быту, пренебрегающий жизненными удобствами ради быстроты движения войска без отягощающего обоза. Стремительный барс благороден: он заранее предупреждает противника о своем походе.
Перед сражениями Святослав вдохновлял свое войско речами, ставшими позднее хрестоматийными. Об этих речах полководца, обращенных ко всем воинам, свидетельствуют и греческие писатели, современники событий.
Византийский хронист X века Лев Дьякон приводит одну из речей Святослава: "...Проникнемся мужеством, которое завещали нам предки, вспомним о том, что мощь россов до сих пор была несокрушимой, и будем храбро сражаться за свою жизнь! Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством. Мы должны либо победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив подвиги, достойные доблестных мужей!"
Николай Овечкин. Последний бой Святослава
Придя к власти, Святослав направил свою энергию против внешних врагов нарождавшегося государства. Разгромив Хазарский каганат, войско Святослава дошло до Северного Кавказа. Победами (хотя и не всегда) сопровождался и его поход против Византии. Возвращаясь обратно, Святослав погиб в сражении с печенегами, которых византийцы предупредили о маршруте его дружины. Но потенциальные враги русских на востоке и на западе были нейтрализованы.
После смерти Святослава междоусобная борьба братьев Ярополка и Владимира привела в 980 году к власти Владимира. Каково было наследство, доставшееся Владимиру от его предшественников? Коротко говоря, он оказался во главе непрочного объединения нескольких славянских племен, стабильность которого требовала постоянного применения или постоянной угрозы применения военной силы. Чтобы укрепить это объединение, молодой князь принял два важных решения. Во-первых, он обосновался в Киеве, чтобы не оставлять управления своею державой на многие месяцы или годы (такова была длительность военных экспедиций его предшественников). Во-вторых, он постарался, выражаясь сегодняшним языком, идейно объединить союзные славянские племена с помощью общей для всех религии
Вторую проблему — объединение союзных племен — он поначалу пытался решить путем “уравнивания в правах” всех основных племенных богов (а значит, и влиятельных жреческих групп). Любой приехавший издалека мог видеть, что в столице почитаются не только свои, киевские, боги, но и бог его племени. Так в Киеве возник пантеон шести языческих богов: Перун — покровитель князя и дружины, Хорс — олицетворённое солнце, Даждьбог — бог, замыкающий зиму и отмыкающий весну, Стрибог — бог ветра, Семаргл — вестник между небесным и земным мирами, Макошь — женское божество.
Виктор Васнецов. Князь-язычник Владимир и Гора Богов
Но все эти образы богов не получили у славян той ясности и определенности, как, например, в более развитой греческой мифологии. Внешний культ у славян также не был развит: не было ни храмов, ни особого сословия жрецов. Кое-где на открытых местах ставились грубые изображения богов, "идолы".
Будучи в тесном единении с природой, славяне обожествляли ее. Верховным божеством считался Перун – бог молнии и грома, он посылал дожди, без которых нет урожая. Поклонялись славяне и Стрибогу – богу ветра и бури, чтили богиню плодородия Мокошь и бога скота Велеса. В конце декабря, когда солнце набирало силу, ходили славить светило, этот праздник соединился впоследствии с Рождеством Христовым. Масленица – отклик древнего языческого праздника весны, которую особенно торжественно встречали. В праздник Ивана Купалы ночью купались, чтобы встретить зарю чистыми, жгли костры, прыгая через пламя и очищая себя огнем. Поклонялись душам усопших, верили в то, что у каждого рода есть свой дух-покровитель, щур или пращур. Весной торжественно и всенародно отмечались праздник русалок, иные природные языческие празднества.
Константин Маковский. Русалки, 1879
Достаточно почитать былины и сказы, в которых жизнь описана густыми, яркими красками. Исследователь обрядов и обычаев русского народа М. Забелин писал: «Во время свадеб в старину тут всегда присутствовали глумотворцы (шутники), органники, гусельники (гусляры). Обычай этот существует и поныне; не раз церковь восставала против таких порядков, которые суть прямо следы язычества, и хотела отделить все обычаи пред венчанием и по венчании, но этого было нельзя искоренить, так как самый акт, основанный в своем будущем на любви и согласии, на семейном счастье, вызывал на веселье».
Это была эпоха русского прошлого, русской независимости, славы и могущества, патриархальных взаимоотношений князя и дружины, когда народ в лице богатырей мог брать верх над врагами и когда богатыри могли влиять на судьбу страны.
Каменский А. В. Пантеон славянских Богов.
К сожалению, эта дохристианская культура почти не дошла до нас. Не только войны, вражеские нашествия, битвы и пожары, но и церковь иногда была тому причиной. В итоге из жизни и памяти народа исчезли аграрно-бытовая обрядность, образцы языческой и народной притчи, мифы, бывальщины, приговоры и т. п. Вплоть до XVI века Русская церковь упорно преследовала скоморохов с их «гуслями», «гудками» и «свирелями». Выдающийся историк и фольклорист А.Н. Афанасьев отмечал, что «заботою духовенства было уничтожение народных игрищ; вместе с музыкой, песнями, плясками и ряженьем в мохнатые шкуры и личины игрища эти вызывали строгие запретительные меры».
Это верно и в отношении части книжного наследия. По мнению ученых, уцелели только малые доли процента былого книжного богатства Руси XI–XII вв. Таким образом, первоначальная христианская культура, прораставшая на Руси сквозь распятую языческую плоть, дошла до нас, но в крайне усеченном виде. К величайшему сожалению, ныне мы имеем лишь самые жалкие остатки богатейшей былой образности. Они – в языке, русской песне и поэзии. Самые просвещенные народы мира поражались музыкальным талантам наших предков. Константинопольский хронист Феофилакт Симокатта поражен тем, что славянские послы в VI веке прошли от берегов Балтики до Византии без оружия – с одними гуслями через плечо.
Зосим Лаврентьев. Сваты. Русь языческая, 1975
Эта богатейшая полуязыческая культура (песни, музыка, танцы, сказы, былины, пословицы, обряды, заговоры да наговоры) участвовала в формировании личности, ее нравственного и духовного облика, могучая полуязыческая-полухристианская сила веками сохраняла и оберегала, словно берегиня, душу русского народа.
Дата возведения языческих «кумиров» князем Владимиром приходится на 980 г., а на 983 г. – принесение человеческих жертв. Кровожадный ритуал имел место у многих народов. Людей приносили в жертву в случае каких-то бедственных событий в жизни народа – неурожае, бездождии, холоде, а также «ради умножения плодов земных». Эти жертвы считались самыми угодными богам и действенными. Например, при похоронах женатого человека убивали его жену, а если он был достаточно состоятельным, то и рабыню, иногда даже нескольких рабынь и рабов. Бывало, что перед сражением в жертву приносили одного из воинов. Известны и жертвоприношения, связанные с благодарственными служениями идолам.
Всеволод Иванов. Ведическая Русь
Несмотря на мощь многобожия язычества, оно проявило себя как ущербная государственная религия. Язычество не могло сплотить народ, объединить его под началом великого князя. Если у других народов громовержцы (Юпитер у римлян, Зевс у греков) ставились выше всех прочих богов, то Перун был хотя и великим, но все же рядовым божеством.
Славянский метатель молний не возвышался над остальными представителями пантеона, а для некоторых племен он являлся чуждым божеством, получалось так, что одним племенным союзом больше почитались одни боги, в другом — другие. Так, у ильменских славян (словен) широко была распространена вера в леших, багников, водяных. И хотя эти существа были не богами, а духами, вера в них была даже сильнее, чем в богов. По мере приближения к югу значение этих духов уменьшается, поскольку южнее возрастает влияние культов богов. Широкое распространение получил культ богини Макоши, но во многих местах ее заменяли другими богинями - сходными по назначению.
Широко практиковались различные магические действа. Хорошо известен существовавший еще недавно пережиток языческого праздника, когда в ночь на Ивана Купалу жгут костры, прыгают через них, водят хороводы. В дохристианские времена подобные праздники заканчивались массовыми оргиями эротически-непристойного характера. Недаром церковь заклеймила их в свое время как “бесовские игрища”.
Верховный князь не мог обосновать свою власть над всей Русской землей тем, что она дана свыше, поскольку наиболее почитаемого, главного божества славяне не знали. Поэтому при любых народных волнениях или княжеских распрях общество могло подвергнуться расколу. Дальнейший период усобиц подтвердил опасения князя и показал правильность его выбора в пользу православия.
Языческие боги отвечали тогдашним взглядам славян на природу и мироустройство. Люди рассматривали свое бытие в природе как процесс «жизнь—смерть—жизнь», а потому и смерть должна была привести к усилению плодоносящей силы земли, к ее возрождению. С.М. Соловьев заметил, что язычество значительно окрепло на Руси в конце IX в., благодаря чему возникли предпосылки для использования его в качестве государственной религии. Такую попытку и предпринял Владимир, когда создал пантеон из шести языческих богов.
Однако вскоре выяснилось, что дорога, по которой он столь успешно двинулся вперед, на самом деле вела в тупик. Языческая религия и после нововведений Владимира предполагала все же старый образ жизни. Она была уместна для патриархального строя, но серьезно тормозила формирование новых производственных отношений зарождавшегося феодализма.
Восстания древлян, радимичей и вятичей показали киевским князьям, что язычество не только не является опорой великокняжеской власти, но, напротив, сильно мешает утверждению в стране отношений господства и подчинения. Появление государственной власти, выделение княжеских династий вошло в противоречие с первобытным демократизмом язычества.
Выбор религии и крещение Руси
Предпринятая 980 году Владимиром попытка приспособить языческие верования к новым условиям не была принята народом и закончилась провалом. Если реформировать язычество оказалось невозможным, оставалось заменить его другой религией, которая бы отвечала интересам классового общества. Нужны были новое право, новые обычаи, новое общественное сознание, новые оценки событий. Старое язычество этого дать не могло. А “это” лежало, по существу, готовым в Византии. Если языческая религия стимулировала неповиновение феодальной власти и толкала славян на борьбу за вольности, то христианское вероучение, напротив, проповедовало, что всякая власть от Бога, призывало к смирению и подчинению, к строгим правилам поведения.
Владимир был далек от христианских идеалов. На его совести было немало грехов: вероломное убийство брата Ярополка, убийство полоцкого князя Рогволда, что «пришел из-за моря», двух его сыновей, насилие над его красавицей дочерью Рогнедой (в ответ на предложение князя Владимира вступить с ней в брак та ответила резким отказом, предпочтя Ярополка и град Киев да еще вдобавок оскорбив Владимира, назвав «робичичем», т. е. сыном рабыни). Не был князь примером добродетели и воздержания во время пиров и забав на охоте, однако все эти личные огрехи отступали на второй план при решении столь важного и судьбоносного государственного вопроса, как принятие веры.
Антон Лосенко. Владимир и Рогнеда, 1770
По свидетельству летописца Нестора, князь Владимир, прежде всего, решил выяснить, какая из религий самая лучшая. В молодые годы Владимир любил разгульную жизнь, поэтому ему не пришелся по душе ислам с его системой органичений, запрещавший, например, есть свинину и пить вино. «Руси есть веселие пити, — заметил по этому поводу сам князь, — не можем без того быти».
Кроме того, принятие в качестве веры ислама для еще не окрепшей Руси было довольно рискованным мероприятием. У Руси выбор был, но выбор ислама означал разрыв с Византией. Мусульманский Восток, прежде всего в лице арабов, составлял грозную конкуренцию миру христианскому, в том числе и православной Византии. Борьба между ними шла не на жизнь, а на смерть.
Могло ли иудейство стать общенародной религией Киевской Руси? Киев возник на окраине хазарского мира, и иудаизм, конечно же, был знаком князю Владимиру. Видимо, язычник-князь к этим иноверцам был так же терпим, как хазарский каган. А то, что пришельцы были богатыми и влиятельными купцами и менялами, дававшими деньги в рост, делало их пребывание еще желательнее. Евреи тогда поселились в особой части Киева, носившей название «жидовское подворье». Один из кварталов Киева назван «Жидове», а расположенные рядом с кварталом ворота были названы «Жидовскими». Ростовщический еврейский элемент был силен всюду.
По данным историков, в первой половине X в. тут существовала влиятельная еврейско-хазарская община (кагал) и стоял сильный хазарский воинский гарнизон. Шли споры и о религии. Хотя о серьезном влиянии иудеев на Русь говорить не приходится, была дана возможность и им высказаться. Иудеи сформулировали Владимиру основные положения Закона, что в устах летописца звучат так: «Обрезаться, не есть ни свинины, ни зайчатины, субботу хранить».
Главный аргумент, по которому князь Владимир отверг иудаизм (хотя, судя по всему, он и не думал принимать иудаизм в качестве религии для своего народа), абсолютно неопровержим в смысле исторической или же геополитической логики. Когда евреи ему сказали, что Бог разгневался на отцов их и расточил «по странам грехов ради наших, и предана была земля наша христианам», Владимир вполне резонно заметил евреям: «Так как же вы других учите, а сами отвержены от Бога и расточены? Если бы Бог так закон ваш любил, то не были б вы расточены по чужим землям. Или мыслите, чтобы и мы то же зло приняли?»
Не в русской традиции было и обрезание, предписываемое иудаизмом. Не заинтересовало князя иудейство, последователи которого, изгнанные из своего отечества, расселились по всему свету. «У средневековых европейских народов было вкоренено понятие, что политическое бедствие народа есть наказание Божие за грехи, вследствие чего питалось отвращение к бедствующему народу», — пишет С. М. Соловьев.
С другой стороны, западное христианство было для славян слишком резким, слишком нетерпимым и слишком экзальтированным. Киев был наслышан о судьбах славян, подвергшихся латинизации, и не хотел повторения этого опыта на своей земле.
Да и более ранний опыт не очень воодушевлял, ведь еще княгиня Ольга направила послов к германскому императору Оттону I (959), прося его прислать на Русь епископов и духовенство (после того как Константин VIII высокомерно отверг ее условия). Оттон тотчас откликнулся – и в Киев прибыл епископ Адальберт (962). Однако его миссия закончилась, не успев начаться. В том же году Адальберт вынужден был бежать из Киева. Многие, из сопровождавших его лиц, были убиты, а сам епископ едва выбрался живым с Русской земли.
Трудно славянам было бы воспринять и знаменитые стигмы экзальтированных верующих, в частности, язвы, появляющиеся на местах нанесенных Христу ран. «Для России это абсолютно невозможно, мы не знаем ни одного случая стигматизации». Как бы там ни было, а чуда, подобного содеянному св. Франциском, с русами так и не произошло.
П.П. Рубенс. Чудо св. Франциска
Христианство в его католической форме показалось Владимиру чуждым, так как, по мнению князя, не отличалась пышностью церемоний и эмоциональным воздействием. В то же время вернувшиеся из Константинополя послы рассказывали о великолепии Софийского храма, блеске священных одежд, пышности церковных обрядов, на которых присутствовал сам император со двором и патриарх с многочисленным духовенством. Князь слушал восторженные отзывы о воскурении фимиама, о стройности звучания песнопений. Последние сомнения рассеялись у Владимира, когда бояре напомнили ему, что если бы закон греческий был плох, то не приняла бы его княгиня Ольга, бабушка Владимира, а она была мудрейшей правительницей.
Фактически у Владимира не было выбора: иудаизм и ислам были представлены соседними с Русью кочевыми и полукочевыми народами, «весь образ жизни и менталитет которых был абсолютно чужд земледельцу-славянину. А униженный и маловлиятельный в конце X в. Рим был слишком далеко». Принятие православия в качестве официальной государственной религии не было предопределено судьбой, но вместе с тем серьезное решение не могло быть принято спонтанно. При ином раскладе ведущей религией мог бы стать ислам или христианство западного толка. Но Владимир не принял религии латинян, хотя и послал «в немцы» послов взглянуть на церковную службу. Рим и католический вариант христианства не отвечали глубинным, дальним интересам Руси.
Когда пришел час выбора вероисповедания, князь Владимир созвал бояр и городских старцев, чтобы испросить их совета. Те ответили: «Сам знаешь, князь, всякий свое хвалит, а не хулит. У тебя есть мужи; пошли их разведать, как служат Богу разные народы». Вняв дельному совету, князь и отправил послов с целью разузнать получше о каждой вере, притом якобы сказал им примечать такую веру, чтобы можно было при оной: «Ести и пити и весело жити».
И. Эггинк. Великий князь Владимир выбирает религию, 1822
Выбор Веры князем Владимиром и крещение Руси
Вернувшись, послы доложили ему: «Ходили мы, к болгарам (т. е. в Волжскую Булгарию), смотрели, как молятся они в своих мечетях: поклонятся они, сядут и глядят и туда и сюда. Нет красоты в служении их, не хорош их закон.
Ходили мы к немцам, были у них в храмах, красоты же никакой не нашли.
Когда же пришли мы к грекам и ввели нас в храм, где они служат Богу своему, мы не знали, на небе мы были или на земле. Нет на земле такого вида и такой красоты, и рассказать о ней мы не умеем, знаем только то, что там Бог пребывает с людьми и служба их лучше всех стран. Мы не можем забыть ту красоту. Всякий человек, вкусивши сладкого, не захочет после вкушать горького, так и мы: не хотим здесь быть».
«Если бы дурен был закон греческий, – сказали напоследок бояре, – то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а она была мудрее всех людей».
– «Где же примем крещение?» – спросил Владимир.
– «Где тебе любо», – отвечали бояре.
Владимир решил выбрать для Руси православие.
«Сила проповеди православия была и в политической умеренности Византийской империи, и в искренности константинопольских патриархов, и в очаровании греческой литургии (церковной службы)», – писал Л. Гумилев.
Но князю не хотелось просить у греков Крещения как милости. В 987 г. в малоазиатских провинциях Византии вспыхнуло восстание под предводительством военачальника Варды Фоки. В ответ на просьбу императора Василия II оказать военную помощь против восставших Владимир потребовал от византийских императоров согласия на брак с их сестрой, принцессой Анной.
Анна считалась самой красивой женщиной в Византии. Однако брак с ней был в большей степени политическим решением: князь имел основания не доверять императорам, между тем он хотел быть уверенным в прочности союзных отношений. К тому же Владимир понимал, что породниться с византийским правящим домом весьма выгодно. Это поднимало международный престиж правителя и его государства. Византийские императоры согласились выдать сестру за Владимира, но при условии, что он примет христианство.
Владимир пошел союзникам навстречу – отправил в Византию шеститысячный русский отряд, активно способствовавший подавлению восстания Фоки. Княжеское войско помогло разбить Фоку, и Василий II остается на престоле.
Однако империя нарушила уговор, отказавшись отпустить Анну в Киев. В Повести временных лет сказано, что Анна ни за что не хотела идти в жены: «Словно в полон иду; лучше бы мне здесь умереть!». Тщетно убеждал ее отец-император: «Обратит Бог тобою Русскую землю в покаяние, а Греческую землю избавишь от лютой рати. Видишь, сколько зла сотворила Русь грекам? И ныне, если не пойдешь, то же сотворят и нам». Так гласит летопись.
Владимир действует решительно: осаждает Корсунь (современный Херсонес в Крыму) — важный опорный пункт Византии на Черном море. Корсунь капитулирует, Владимир грозится перенести военные действия на территорию Византии. Теперь вынужден капитулировать и Василий II. То была большая дипломатическая победа Владимира.
Андрей Иванов. Великий князь Владимир в Корсуни
Судьбу Анны оплакивают в Константинополе целую неделю, и нетрудно вообразить, с какими мыслями отправляется она после этого к Владимиру. А.К.Толстой, обладавший отменным чувством юмора, так описывает осажденных византийцев:
Увидели греки в заливе суда,
У стен уж дружина толпится,
Пошли толковать и туда и сюда:
“Настала, как есть, христианам беда,
Приехал Владимир креститься!”
«Скажите властителям греческим, что я крещусь; и уже прежде испытал ваш закон, люба мне ваша вера! – И добавил: – Пусть те священники, которые придут с сестрою вашею, крестят меня». По прибытии священников из Константинополя епископ корсунский крестил Владимира. Выйдя из воды, князь сказал: «Теперь только я узнал истинного Бога!» Многие из его дружины, видя это, также крестились.
Виктор Васнецов. Крещение князя Владимира, 1885-1893
Любители порассуждать о “насильственном крещении” могут на этом примере убедиться, что насилие действительно имело место. Сохраняя интонацию А.К.Толстого, можно иронически сказать, что древнерусское войско, разбив византийцев, заставило их окрестить себя.
Скептики видят в этом поступке князя, скорее, политико-правовые мотивации и цели: «В конечном счете, как представляется, к принятию крещения Владимира могли склонить статус помазанника Божия, вытекавший из статуса государя-христианина, а также главный постулат церкви, регулирующий ее отношения с властью: «Что ни власть, то от Бога». Тем самым христианский бог обращал в пыль нормы язычества, потенциально опасные для Владимира. И он решился».
После свершения брака с Анною, отдав город грекам, взяв из Корсуня священников, мощи святых, иконы и церковные сосуды, Владимир вернулся в Киев. Иларион писал в середине XI в., как всей земле повелел креститься князь Владимир, «чтобы всем быть христианами: малым и великим, рабам и свободным, юным и старым, боярам и простонародью, богатым и убогим. И не было ни одного противящегося благочестивому повелению его, если даже некоторые и крестились не по доброму расположению, но из страха к повелевшему сие, ибо благочестие его сопряжено было с властью».
Виктор Васнецов. Крещение Руси. 988 г.
Владимир крестил 12 сыновей и вельмож и дал ясно понять: «Если кто не придет завтра на реку – богат ли, или убог, или нищий, или раб, – да будет противник мне». Крестился народ в притоке Днепра, омывавшем Подол, где селился простой люд. Число крестившихся, по словам В.Н. Татищева, было столь велико, что «не могли всех исчислить».
Константин Лебедев. Крещение киевлян
Причины, которые в итоге привели князя Владимира к принятию православия, не являются случайными. Ни красота церковного искусства (при всей ее значимости), ни византийская эстетика культового действа не стали главным доводом в пользу решения князя принять христианство. Предпосылки глубже и закладывались они исподволь…
В ту эпоху Византия была еще в расцвете; там не умерла античная традиция — в ее школах изучали Гомера и других классиков древности, в философских диспутах продолжали жить Платон и Аристотель... Византийский вариант христианства отвечал нуждам рождающегося феодального общества и поэтому вполне соответствовал замыслам Владимира. Одновременно решалась и задача единого культа для всех племен Древней Руси.
Возвратясь в Киев, Владимир начал активно распространять христианство. Идолов низвергли и изрубили. Перуна привязали к хвостам коней, стащили с горы, где тот стоял, а затем к ручью. Князь приказал по дороге Перуна бить жезлами «на поругание зловерия» и те, кто все еще держался языческой веры, плакали. Впрочем, несмотря на суровую расправу, совсем Перун из памяти народа не исчез. Его функции перешли на Илью Пророка. В его житие входит мотив вознесения на небо в огненной колеснице. Это должно было символизировать, что Илья Пророк ездит по небу в огненной колеснице, посылая на землю грозы, громы и молнии.
Простой люд окунули в веру, как в ледяную купель – сразу и с головой. Согнали к Днепру – и силой крестили. Тем самым князь убеждал всех, что со старой верой покончено раз и навсегда. Владимир приказал сломать и разрушить старых кумиров (в Киеве и Новгороде их сбрасывали в воду и пускали по реке).
Елена Даведова. Свержение Перуна
Казалось, не так давно сам Владимир приказал воздвигнуть в Киеве деревянного истукана Перуна с серебряной головой и золотыми усами. Такой же истукан был воздвигнут и в Новгороде, на берегу Волхова. В Ростове стоял идол Велеса – «скотьего бога». При этом народ должен был нести в жертву идолам на заклание своих детей, что было дико и нелепо. Несмотря на строгий приказ Владимира креститься в новую веру, как пишет М.В. Ломоносов, немало было областей, которые от крещения «убегали, особливо подвластные Российской державе чудские народы, жившие около Мурома, Суздаля и Ростова».
Уничтожение идолов было проделано в Новгороде Великом, где дядя Владимира, Добрыня, не только всех идолов сокрушил, требища разорил, но и церкви воздвиг, священников поставил по городам и селам новгородского придела. Перуна же низвергли, посекли и, привязав веревками, «повлекли по калу, бия жезлами и топча».
Согласно же Ипатьевской летописи, в Новгороде люди, увидев, что Добрыня идет их крестить, учинили вече и поклялись не пустить в город насильников, не дать им низвергнуть идолов… Когда он пришел, они, разметав мост великий, вышли с оружием. Как ни увещал их Добрыня, лаской или угрозами, они вывели два больших самострела на мост и обратили гнев против Добрыни как против настоящего врага. Жрец Богомил призывал не покоряться, новгородский тысяцкий Угоняй кричал: лучше помереть тут, чем отдать богов на поругание. В итоге новгородцы, рассвирепев, дом Добрыни разорили, имение полностью разграбили, жену и родных избили, а потом заодно и церковь Преображения разметали. Дома новообращенных христиан стали грабить. Кое-как с помощью силы тысяцкий Путята сумел окрестить их, отчего стали говорить впоследствии: Путята крестил их мечом, а Добрыня – огнем.
Впоследствии слово «перун» стало употребляться в проклятиях типа: «Чтоб тебя Перун наказал!» (украинское), «Чтоб тебя Перун взял!» (русское и словацкое), «Чтоб тебя Перуном убило!»
Владимир, выбрав религию, положил начало древнерусской цивилизации. Произошел великий исторический поворот. Русь вошла в ареал восточно-православных государств, не порывая связей с католическим Западом. Конечно, разделение церквей внесло трагический раскол в судьбы Европы и России, проведя кровавую межу между Западом и Востоком. Но это произойдет уже позже, и отнюдь не Древняя Русь была тому виной.
Византия стала нашей «крестной матерью», чему было немало причин экономического, культурного, военно-стратегического характера. Князья, варяжские гости и дружинники русских князей, ходя в дальние походы, не могли не видеть того, как живет окружающий мир (Греция, Рим, Испания). В этих странах имелись монастыри, академии, библиотеки, школы, бывшие очагами цивилизации.
Святой равноапостольный князь Владимир
Греческие богословы не сдабривали проповедь православия лукавыми политическими хитросплетениями. Важным оказалось и то, что православие не проповедовало идеи предопределения. И потому ответственность за грехи, творимые по собственной воле, ложилась на грешника. Это было понятно и приемлемо для язычников. Принятие христианских норм морали не было психологическим насилием для новообращенных, которые привыкли к элементарному противопоставлению добра и зла.
Русь после крещения
От принятия христианства Владимир только выигрывал — если раньше он просто был главой племенного союза, то теперь его власть была освящена, “дарована богом”. Ближайшее окружение Владимира не несло никакого имущественного или иного ущерба. То же можно сказать и о дружине. Перед теми, кто занимался торговлей с Византией, реформа открывала новые возможности. Если прежде на торговых площадях заморских стран они были “варварами”, “скифами”, то отныне в Византии и Европе — уважаемыми единоверцами, а на мусульманском Востоке — представителями одной из мировых религий.
Рядовые общинники, пока процесс феодализации еще не набрал силу, тоже особенно не страдали. Рабам христианство обещало свободу. Как известно, в Древней Руси рабство было домашним, рабов не использовали в производстве, но они составляли заметный слой общества. Даже сегодня в английском, немецком и французском языках понятие “раб” обозначается словом “славянин”, поскольку рабы-славяне очень ценились на невольничьих рынках. Рабство не свойственно феодализму, и церковь резко выступала против него, особенно против работорговли, когда своих соплеменников продавали “в поганые”.
Кто терял все, так это языческие жрецы. Влиятельное жреческое сословие вдруг становилось никому не нужным. В этих условиях языческое жречество прибегло к двум принципиально разным тактическим приемам: во-первых, “уходу в подполье”, когда на окраинах и в других местах, где это было возможно, продолжалось служение идолам, совершение магических обрядов и т.п.; во-вторых, открытому (даже вооруженному) сопротивлению всей системе реформ Владимира.
Реакция Владимира на эти две тактики была различной. На “подпольных” языческих жрецов почти не обращали внимания, им не мешали, ведь они не представляли опасности для главного — для феодальной реформы. В этом один из корней так называемого двоеверия. Владимир считал, что в результате деятельности христианского духовенства эти элементы язычества постепенно отомрут. При столь масштабных реформах неразумно требовать, чтобы сразу все изменилось. Ведь и Петр не требовал, чтобы крепостных крестьян одели в голландские костюмы.
Л. Н. Гумилев прав, когда утверждает: «Кстати, фактически русские приняли православие тоже довольно вяло, долго оставаясь двоеверцами: они признавали и христианскую религию, и нечистую силу, которую старались задобрить подарками. Такое двоеверие распространено до сих пор. Потом это двоеверие стало религиозной основой Древней Руси…» Мы и верим – и не верим.
Иной была реакция на сопротивление системе феодальных реформ. Здесь Владимир проявлял твердость, безжалостность и при необходимости применял военную силу. Однако для нас важно, что “огнем и мечом” не просто вводилась новая религия, а создавалось централизованное феодальное государство. И здесь уместна аналогия с Петром. Он тоже был тверд и безжалостен, когда мешали его реформам. Достаточно вспомнить, что он не пощадил собственного сына — царевича Алексея.
Из проповедуемых христианством добродетелей наиболее ценилась любовь к ближнему, которая проявлялась, в частности, в практике пиров и милостыни бедным.
Когда Владимир поставил церковь Преображения в Василеве, он устроил там грандиозный празд